Поиск длиною в жизнь

Жительница Финляндии через 66 лет отыскала могилу матери, расстрелянной в Карелии в годы сталинских репрессий Погибшие за мечту “Могилу мамы я искала более полувека, - рассказывает гостья из Финляндии Марья Миккола. - Начала поиск сразу после войны, в 1946 году, а нашла лишь в 2004-м. В тот год я, будучи по делам в российском консульстве, взяла почитать одну из русскоязычных газет, издающихся в Суоми. Там была статья Юрия Дмитриева под заголовком “Никто не забыт”. Я тогда подумала: “Наверняка что-нибудь о войне”… А статья оказалась о репрессиях в Карелии, о том, что обнаружено место массового захоронения финнов, расстрелянных в 1937-1938 годах прошлого века, и зовется оно Красный Бор. Прочла статью, и стало страшно: догадалась, что мама, скорее всего, похоронена именно там…” Судьба Марьи Миккола во многом похожа на судьбы других детей иностранцев, поверивших после Октябрьской революции в торжество социалистических идей и приехавших в Советскую Россию, чтобы помочь строительству первого в мире пролетарского государства. Большинству из них предстояло познать тяжесть рабского труда на “великих стройках социализма” и принять страшную смерть в недрах сталинского ГУЛАГа, детей же ждало звание “детей врагов народа” и казенные стены детских домов. “Как я помню, мама очень много работала: уезжала с утра на делянку, возвращалась в поселок уже вечером, - рассказывает Марья Миккола. – И все же не могу вспомнить ее хмурой. Мама всегда оставалась веселой, любила петь. И ведь пела великолепно”. Страшный день, когда рабочую бригады лесорубов из Интерпоселка Лидию Миккола приехали арестовывать, ее дочь запомнила в мельчайших деталях. “В нашу комнату пришли какие-то незнакомые люди. Я тогда впервые увидела маму растерянной. Она сказала мне: “Иди, доченька, погуляй”. Я вышла. Не помню, сколько времени прошло, по-моему, не так и много, ко мне подбежала соседка и закричала: “Малышка, скорей беги домой, твою маму увозят!” “Враги народа” по разнарядке Когда Марья забежала в комнату, там уже никого не было. Девочка выскочила на улицу и увидела отъезжающий от дома грузовик. “За машиной вился густой шлейф пыли, - со слезами вспоминает госпожа Миккола. – Я была перепугана и ничего не понимала, ничего не могла разглядеть, но хорошо помню: над уезжающей машиной звучал родной мне голос - мама пела. Наверное, так она хотела успокоить меня…” Оставшуюся сиротой девочку определили в Шуерецкий детский дом. Вскоре началась “зимняя кампания” 1939 года, затем грянула Великая Отечественная… Детский дом эвакуировали в Сибирь, где по окончании учебы Марья осталась жить. “Сразу после войны я стала разыскивать мамины следы. Написала запрос в Карелию. Мне пришел ответ, в котором говорилось, что мама умерла”, - рассказывает Марья. Не успокоившись, дочь на свой страх и риск продолжила поиск, отправила еще один запрос в Карельский обком комсомола. Написала, в каком детском доме воспитывалась, что хочет установить место своего рождения. Дело в том, что название поселка, где Марья жила с мамой, она забыла. Зато подробно запомнила дорогу, по которой ее увозили в детский дом. Эти приметы и описала в том запросе. Как ни странно, пришел ответ. Проанализировав перечисленные в письме приметы, участливый сотрудник обкома понял, что речь идет об Интерпоселке, и дал подробное объяснение, как туда доехать. Так спустя много лет после трагического расставания с мамой Марья Миккола узнала о месте, где эта трагедия разыгралась. “Вскоре после этого впервые после своего отъезда я приехала в Карелию, - вспоминает женщина. – Уже когда автобус подъезжал к Интерпоселку, стала узнавать знакомые приметы. Точно вспомнила: вот сейчас будет мостик, а потом – водонапорная башня. Узнала и наш бывший дом – двухэтажный, деревянный. Поднялась по лесенке. Постучала в дверь. Мне открыла женщина. Спрашивает: “Вы кого-то ищете?” А я ничего ответить не могу - слезы в глазах. Так и сползла на пол по стенке. Хозяйка дома – спасибо ей – все поняла сразу, стала хлопотать вокруг меня, забросив домашние дела…” Нашла Марья и председателя сельсовета, который составлял списки “врагов народа”, в которые попала ее мать. Он тогда был уже стариком, тяжело болел. Надсадно кашляя, бывший председатель долго извинялся перед дочерью Лидии Миккола, рассказал, что ее мать конечно же не была диверсанткой. Просто из Петрозаводска пришла разнарядка: выявить в поселке среди финнов и карелов 50 “врагов народа”. При всем старании местной власти удалось “выявить” тридцать девять человек, которые и были незамедлительно арестованы. “Блаженны плачущие”… Уже после падения социалистического режима Марье удалось отыскать в архиве “расстрельное” уголовное дело в отношении Лидии Миккола. Женщину с четырьмя классами образования в народной школе, которая безвыездно проработала на лесосеке у Интерпоселка (граница Пряжинского и Олонецкого районов Карелии), следователь НКВД обвинил в “шпионаже и сборе данных о частях РККА, дислоцированных… в Ленинградской и Мурманской областях, а также в сборе разведданных о средствах связи и коммуникациях”. “На первых допросах мама конечно же отрицала этот бред, - со слезами вспоминает госпожа Миккола. - Но на третьей или четвертой “беседе с пристрастием” вдруг призналась во всем. Наверняка в застенках НКВД ее жестоко пытали или пригрозили тем, что расправятся со мной…” Сразу после прочтения статьи поисковика из Карелии Юрия Дмитриева Марья Миккола, к тому времени уже несколько лет живущая в Финляндии, разыскала автора и при первой же возможности приехала в Карелию. Женщина посетила Красный Бор. Вот тогда на одной из стройных сосен, растущих вокруг бывших расстрельных ям, где покоятся тела сотен узников сталинского режима, появилась скромная табличка с именем Лидии Миккола. Дочь безвинно загубленной женщины через 66 лет после ее гибели отыскала могилу матери и отдала свой последний долг… “Место массовых расстрелов в местечке Красный Бор открыто в 1997 году, - рассказал президент Академии социально-правовой защиты Юрий Дмитриев. – После нескольких сезонов полевых работ и скрупулезных архивных исследований удалось установить, что расстрелы проводились в два этапа. С 9 августа по 15 октября 1937 года – расстрельной бригадой Травина; с 26 сентября по 11 октября 1938 года – расстрельной бригадой Гольдберга. На сегодня удалось установить имена 1193 человек, расстрелянных в Красном Бору, 578 из них – финны”. 30 октября этого года, в День памяти жертв политических репрессий, в местечке Красный Бор состоялась церемония открытия мемориального монумента. Памятник - две многотонные глыбы из малинового шокшинского кварцита, под которыми закреплены черные мраморные плиты, поставлен на деньги, собранные родственниками погребенных здесь людей. На плитах - название монумента и начертанная на четырех языках (русском, карельском, финском и вепском) цитата из Евангелия: “Блаженны плачущие, ибо они утешатся”. Несмотря на многочисленные обещания, республиканские власти не дали на строительство памятника ни копейки. В то же время Министерство культуры Карелии потратило немалые деньги на установку на одном из домов Петрозаводска мемориальной плиты в честь Геннадия Куприянова – участника печально знаменитой особой тройки НКВД, в тридцатых годах прошлого века приговорившей к расстрелам более полутора тысяч жителей Карелии. …С момента обнаружения места гибели мамы Марья Миккола старается каждый год приезжать в Карелию, по мере сил ухаживая за могилой. Общенациональная газета Россiя, Дмитрий Гордиенко, Петрозаводск