Забытые имена: Максим Прокопьев. (1884 – 1919)

Он прожил недолго, всего 35 с половиной лет, но его судьба оказалась весьма щедрой на испытания – он прошел через горнила трех революций и двух войн, в которых принимал самое активное участие. Судьба же одарила его изматывающей, но радующей душу работой – учительской, политической, литературной. И встречей с настоящей любовью – Евгенией Васильевной, русской учительницей – верной его спутницей. Она осчастливила его продолжением рода Прокопьевых – сыном Геннадием и дочерью Людмилой. Поэт, публицист, общественный деятель, воин… И все это – в одном человеке. Красивом, всегда опрятно одетом, с запомнившейся всем офицерской выправкой (в годы первой мировой войны был в действующей армии в чине прапорщика, в Красной Армии – командир разведроты, утвержденный командиром батальона, но он об этом уже не узнал…), порывистом, жестком ораторе и тонком лирике… Таким его описывали современники – человека, ровно и достойно беседовавшего и с Лениным, и Сталиным, и Свердловым, и Дзержинским (при немалых личных встречах в период его небольшого срока работы в Удмуртском Наркомнаце в Москве), и с простыми крестьянами-удмуртами из отдаленных сел и деревень, которые исторически никогда и никому из властей не доверяли, а ему доверяли и считали за честь быть нужным хоть в чем-то, хоть в малом. О встречах с ним удмурты говорили своим родичам, и это событие тут же обрастало мифами и легендами. «Он крепко любил удмуртов»,- писал о нем Трофим Борисов, один из руководителей нашего края в те переломные времена, когда утренняя ценность к вечеру превращалась в ничто, при сломе старой жизни и зарождения новой. Он выразил свое уважительное отношение к памяти Максима Прокопьевича Прокопьева в некрологе, опубликованном в газете «Гудыри» («Гром») в номере от 9 августа 1919 года… А другой лидер Иосиф Наговицын, чье имя мы связываем сегодня с зарождением удмуртской государственности, назвал М. П. Прокопьева «пионером вотского движения в национальном самоуправлении народа, крупнейшим политическим деятелем и просветителем…» (ст. Ф. А. Таипова в кн. А. Никитина «Максим». - Ижевск, «Удмуртия», 1973). А поэт Кузебай Герд по праву называл его батыром удмуртского народа. Максим Прокопьевич Прокопьев родился 19 января 1884 года в селе Нырья нынешнего Кукморского района Татарстана, прежней – Ядыгарской волости Мамадышского уезда Казанской губернии. Его родители Прокопий Петрович и Аграфена Васильевна воспитали восьмерых детей – Гавриила, Антона, Семена, Петра, Кузьму, Максима, Дениса и Анну. Все они стали известными людьми, а особенно Гавриил, Антон и Максим. С детства Максиму примером доброго подражания стали его старшие братья, многие из которых и в те времена получили солидное образование и все свои силы посвятили делу расцвета родного удмуртского народа. Максим учился в земской школе, затем при содействии брата Гавриила, вошедшего в историю удмуртского народа как пламенный просветитель и талантливый литератор, был определен в Карлыганскую центральную вотскую школу (ныне села Карлыган Мари-Турекского района Республики Марий Эл); в 1898 году поступил в Казанскую учительскую семинарию, которую по статусу этого учебного заведения окончил через четыре года с похвальными успехами. В семинарии Максим Прокопьев проявил большую склонность к литературному творчеству. Его кумирами стали А. Пушкин, М. Лермонтов, Н. Некрасов, Л. Толстой и др. Здесь он и сам опробывает свое авторское перо – переводит на родной язык гимн «Интернационал». Его перевод получился вольным, с акцентом именно на удмуртское мировосприятие. Укрепившись успехом входа своей работы в демократически настроенные слои удмуртской интеллигенции, Максим Прокопьев приступает к переводу сказки А. Пушкина «О попе и работнике его Балде». Перевод тоже был удмуртски адаптирован и авторизован, отчего сразу вошел в оборот культурной жизни в небольших очагах развивающейся национальной культуры и долго распространялся в рукописных списках, напечатан же был лишь в 1918 году под названием «Поп но визьтэм» («Поп и дурак»). По окончании семинарии Максима Прокопьева направляют учителем удмуртской двухклассной школы в деревню Каймашабаш Бирского уезда Уфимской губернии. Здесь он обзаводится семьей, но вскоре по причине выявления его политико-агитационной работы среди населения, направленной совсем не в угоду властям, был уволен и остался безработным – жена приняла это стоически и поддерживала его в трудные минуты. Вскоре в доме Прокопьевых грянули и обыски. Он обивает много порогов, и наконец ему удается снова определиться на учительскую работу, но уже в 200 километров от семьи – на далеком отшибе. Здесь он становится тем пламенным оратором, каковым его запомнили в годы революций все единомышленники. Максим Прокопьев нередко на одном выступлении говорил и по-удмуртски, и по-русски, и по-татарски, и по-башкирски. И разноязыкая крестьянская аудитория приветствовала его стоя, даже и седобородые старики. В 1914 году Максим Прокопьев был призван в царскую армию и направлен для обучения в Киевскую школу прапорщиков. Затем – на германский фронт. Домой он возвращается в 1917 году идейным большевиком. С этого времени начинается его двухлетнее горение за новую жизнь, прерванное белогвардейской пулей при переходе реки Ирень близ Кунгура… Уму непостижимо, как за этот срок молодой политик и поэт успел заложить первые кирпичи во многих кардинальных делах – в заложении удмуртской государственности, написании художественных произведений и т.д. Делегированный Первым Всероссийским съездом удмуртов, проходившим в июне 1918 года в Елабуге (в созыве этого и второго съезда, имевшего затем место в родном его селе Нырья, – большая доля участия М. Прокопьева), полномочным представителем удмуртского народа в Наркомнац, он начинает работать в Москве практически рука об руку со многими выдающимися деятелями Октябрьской революции. Как вспоминал Кузебай Герд, Максим Прокопьев первым очертил своей рукой контуры территории будущего удмуртского государственного образования, заложил основы к созданию его Конституции. Открытие новых национальных педтехникумов в Мултане и Елабуге, печатание книг, брошюр, листовок на родном языке, введение удмуртских подотделов в уездах и т.д. – все проходило под его личным участием. И не только это, решались и политико-экономические задачи. Содействием М. Прокопьева в Сарапульском уезде был собран эшелон хлеба в столицы (продразверстка…), за который горячо поблагодарил Владимир Ленин. Дело создания удмуртской государственности было целиком поддержано Трофимом Борисовым и Иосифом Наговицыным, соратниками М. Прокопьева, продолжившими его дело. Эти люди в составе малых отрядов, по свидетельствам очевидцев, конно объездили некоторые маршруты по предполагаемым границам удмуртской автономии (эти границы позднее и перекраивались, но их основа и ныне та же). Они же своими руками забивали в землю определительные колышки границ. 4 ноября 1920 года Председатель СНК В. И. Ленин подписал декрет об образовании ВАО (Вотской автономной области). Но этого Максим Прокопьев уже не узнал… Он уходит добровольцем на Восточный фронт и погибает в бою на рассвете 30 июня 1919 года. Колчаковская пуля попала ему в голову, он умер еще стоя на ногах. Многие литературные произведения Максима Прокопьева были сожжены родственниками при угрозе подхода колчаковцев. При жизни он успел опубликовать в 1918 году в городе Оса лишь одну книгу под названием «Максимлэн гожтэмез» («Написанное Максимом»), куда, были включены 13 оригинальных и 2 переводных поэтических произведения, публицистические статьи. В советское переиздание 1979 года уже не были включены 8 его оригинальных стихов, созданных в раннем периоде под влиянием прочтения религиозных книг (а жаль…). В своих статьях Максим Прокопьев в доходчивой форме говорит о насущных проблемах, дает ориентиры по партиям, априори выделяя в положительном свете партию большевиков, не поддерживает идею вхождения народов региона в план создания Татаро-Башкирской республики. «Удмуртам нужна своя республика!» - красной нитью по строкам статьи проходит его главная мысль. Ведь как он говорил в своем стихе: Если мы сами не можем освободиться От таких страданий когда-нибудь, О нас никто не будет плакать, А если и будут, то немногие. (подстр. перевод). Максим Прокопьев свои произведения писал на близком ему закамском диалекте удмуртского языка и этим обогатил канон становления общелитературного языка. Вся его жизнь напоминает тщательно подготовленный взрыв телесных и духовных сил. И откуда в нем бралась такая несгибаемая сила воли, приводившая его усилия к должным результатам? Нам, нынешним индивидуалистам, наверное, понять это вряд ли сразу удастся, не головой – а сердцем… Максим Прокопьев обращался к своему народу: «Лулгажан удмуртъёсы» («Милые моей душе мои удмурты»). И он был услышан… Но отблагодарен ли потомками по достоинству? Республикой, в строительство которой он внес первую лепту, как в фундамент здания - первые кирпичи, закаленные его пламенным словом, сформованные его великой мечтой? «Грустно… господа» - так бы выразился в этом случае известный классик. Газета "Известия Удмуртской Республики" (Удмуртская Республика) от 10 октября 2007 года, Вячеслав Ар-Серги, народный писатель Удмуртии