Василий Яналов,

наблюдатель Консультативного комитета финно-угорских народов,

заместитель генерального директора Фонда развития

культур финно-угорских народов,

г.Йошкар-Ола

Финно-угорский мир и XXI век

К числу глобальных проблем развития человечества в конце XX века исследова­тели относят проблему сохранения и развития малочисленных народов Земли. Сейчас в мире насчитывается почти три с половиной тысячи разноязыких народов и племен. Из них лишь триста относятся к так называемым великим, то есть насчитывающим свыше одного миллиона человек. Какую же судьбу готовит XXI столетие немногочис­ленным этносам?

Логика исторического развития такова, что практически все народы проходят естественный цикл развития: рождение, расцвет и угасание. Период рождения новых этносов растягивается на века. Гибель происходит в относительно короткий срок. В минувшем столетии с лица земли исчезли сотни народов.

Высшей стадией общественного развития того или иного этноса, к которой стремится большинство из них, является создание собственного государства. Сейчас почти шестьсот национальных движений борются за создание и признание собственной государ­ственности. Среди них, с одной стороны, почти сорокамиллионный курдский народ, с другой - всего лишь сто тысяч абхазов. Очевидно, что появление на карте мира шестисот новых государств немыслимо, да и «великие державы» этого попросту не допустят, прекрасно понимая, что рождение стольких новых субъектов международного права неизбежно породит новые конфликты, войны, усилит напряженность в мире. Но если у абсолютного большинства нынешних малочисленных этносов не предвидится практической возможности создать свои государства, то проблема национального выживания становится для них чрезвычайно актуальной. История XX века свидетель­ствует, что этнические, национальные проблемы стали «головной болью» и для стран развитой демократии (Канада, Великобритания), и для развивающихся стран (Индия, Китай), и для постсоветского лагеря (Югославия, Россия, Грузия, Молдова). Защита прав коренных народов, оказавшихся национальными меньшинствами, является предметом обсужде­ния на крупнейших международных форумах. Комиссии ООН и Евросовета, Совет Европы выносят решения и рекомендации по этому вопросу, выдвигают его как политическое условие включения государств в те или иные международные организации и союзы. Иными словами, мир стал серьезно заботиться о сохранении своего этнического многообра­зия, опасаясь, что исчезновение неодинаковости приведет его к гибели. Утрата этнического разнообразия мира многими расценивается как планетарная катастрофа, сходная с проявлением третьего закона термодинамики в природе, трактующего об энтропии физической системы при стремлении температуры к абсолютному нулю.

Мы попытаемся бросить свет на проблему выживания и развития финно-угорских народов Российской Федерации, насчитывающих более трех миллионов человек, и, прежде всего, отметим, что финно-угорский мир имеет существенную особенность: в этом этническом сообществе, в отличие, скажем, от тюркского, нет цементирующего религиозного начала. Поэтому в Европе иногда говорят о том, что финно-угорское сообщество - миф. Даже Президент Эстонии Леннарт Мери - глубокий знаток финно-угорских проблем - писал о преобладании романтического духа во взаимоотношениях этих родственных народов.

Действительно, в мире нет другой этнической общности, чьи составляющие столь разительно отличались бы по всем параметрам: антропологическим, языковым, религиозным, социальным... Среди финно-угров есть православные и лютеране, протестанты и язычники. Финны - в числе процветающих наций Земли, в то время как ненцы, селькупы - на грани нищеты и отчаяния. Венгерская речь непонятна даже ближайшим сородичам - хантам и манси. Не могут обходиться без переводчика при общении многие финноязычные этносы.

И тем не менее единый финно-угорский мир зарождается на наших глазах. Тяга к этому наиболее отчетливо ощущается в финноязычной среде. Международное финно-угорское движение стало заметным общественным явлением в Европе и, безусловно, будет направлено на сохранение и развитие народов, входящих в эту языковую семью.

Если взглянуть на исторические карты периода возникновения централизованного русского государства, можно заметить, что обширные земли Восточно-Европейской равнины, которые сейчас называют «исконно русскими», были заселены финно-уграми. Видимо, именно лесные просторы между Волгой и Уралом были древней родиной всех финно-угров, расселявшихся по свету в третьем тысячелетии до новой эры. Теперь лишь в географических названиях северо-восточной части Европейской России осталась память о прежних насельниках этих мест. Финно-угорский субстрат, несомненно, стал одним из доминирующих при формировании великорусской нации, хотя современные русские не выказывают особого желания вспоминать об этом.

Нашествие славянских племен с Дона и Днепра на северо-восток континента в конце прошлого тысячелетия застало финно-угорские народы на стадии формирования государственности, так что усилившаяся Московская Русь в XV-XVI веках встретила на востоке сопротивление отнюдь не диких финно-угров. Они имели укрепленные города и хорошо организованные многотысячные военные формирования, руководи­мые опытными предводителями - князьями, знали ремесленные искусства, кузнечное, торговое и военное дело.

Огнем и мечом пришлось присоединять эти мятежные земли. Марийские князья луговой стороны еще почти сорок лет после падения Казани в 1552 году не признавали власти Москвы и вели повстанческую борьбу, которая вошла в историю под названием «черемисских войн».

Последующие три века в составе Российской империи не дали возможности восточным финно-угорским народам достичь заметного прогресса в национальном развитии. Нарушив естественный процесс этнического становления финно-угров, сначала монголо-татарская орда, затем Россия подавляли их стремление к националь­ному развитию. Преследуя свои геополитические цели, Российская империя не брала в расчет проблемы малочисленных народов, обширные земли которых оказались под ее властью. Да она и не могла бы цивилизованно решить их на необъятной территории, не имея достаточных средств, коммуникаций, а также ясных целей и задач.

Даже возникновение письменности в конце XVIII века не стало для этих этносов заметным толчком в социальном и культурном развитии. И двадцатый век финно-угорских инородцев России (к тому времени все составляющие этого племени, кроме венгров, были под владычеством Москвы) застал их в отдаленных глухих окраинах империи, прозябающими в бедности, лишенными влиятельных национальных и производительных сил, находящимися на низком культурном и образовательном уровне. Лишь в начале нынешнего столетия (у финнов и эстонцев - раньше) появилась у них плеяда первых национальных просветителей, литературные языки, художественная словесность, преподавание на родных языках. Тогда же демократически настроенная интеллигенция сумела выработать программы национального развития своих народов.

Сложным и противоречивым оказался XX век для судеб финно-угров. Хотя их общая численность выросла почти вдвое и достигла двадцати пяти миллионов человек, многоцветье финно-угорского мира утратило свои яркие краски: практически исчезли с лица Земли водь, ижора, ливы, к опасной черте приблизились ханты, манси, вепсы, российские саамы. Но и более крупные народы этой этнической семьи, имеющие свою государственность, лишены сегодня надежных механизмов защиты от мощных ассими­ляционных процессов, им также грозит утрата собственных языков. Это свидетельству­ет о том, что и наличие государственных институтов не является достаточным условием сохранения и национального развития малочисленного народа. Необходимо учитывать и другие, не менее важные как внутринациональные, так и внешние факторы, влияющие на самочувствие нации: уровень пассионарности, тесно связанный с географическим расположением, особенности национального менталитета, обусловливающие способ­ность народа адаптироваться к бурно меняющимся условиям жизни общества, и многое другое. Исходя из этого, можно предсказать, что, к примеру, немногочисленное сообщество абхазов имеет гораздо большие шансы на национальное развитие, чем, скажем, мордва, относящаяся к крупным народам Земли (840 тыс), удмурты (700 тысяч) или мари (600 тысяч).

В силу разных причин до семидесяти процентов финно-угров России являются сельскими жителями. Этот факт неоднозначно оценивается национальными элитами. С одной стороны, он тормозит процесс ассимиляции, полным ходом идущий в городах и крупных поселках, дает возможность сохранить фольклор, обычаи, народную бытовую культуру. С другой - условия жизни сельчан до сих пор остаются настолько тяжелыми и изнуряющими, что это негативно сказывается на росте образованности, культуры, физическом здоровье нации. Не в последнюю очередь поэтому финно-угры среди прочих россиян - одни из самых низкообразованных граждан. На 10 000 населения коми всего 133 человека являются студентами вузов, мордвы - 118 человек, мари - 116, удмуртов - 115, хантов и манси - 113, карелов - 106, коми-пермяков - 83. Для сравнения: этот же показатель среди бурят - 354 человека, абхазов - 327, калмыков - 304, евреев - 257, русских - 190. И по удельному весу кандидатов и докторов наук на 100 000 населения финно-угорские народы замыкают список российских этносов.

Дело здесь, разумеется, не в природной неспособности финно-угров к постижению сложных профессий или к научной деятельности. На наш взгляд, важную роль играют этнопсихологические особенности этих народов. Во-первых, современные финно-угры - потомки (притом близкие) лесных этносов, которые по складу ума, социальным ориентирам, традициям сильно отличаются от степных народов или горцев. Потомки лесных охотников, пчеловодов, рыболовов и сейчас характеризуются несильным типом личности, они легкоранимы, замкнуты, скромны. Как следствие - обостренные проблемы во взаимоотношениях с обществом у большинства этих народов. Они выражаются, в частности, в уровне суицида: 60-70 случаев на 100000 населения у венгров, удмуртов, мари. Анализируя этот трагический факт, медики отмечают «генную усталость», старение как следствие длительного замкнутого образа жизни - ведь соседство с другими народами у финно-угров происходило по принципу «несмешения белка и желтка внутри яйца». Казалось бы, распространение смешанных браков среди этих родственных этносов должно было послужить усилению генотипа. Однако в современных условиях оно ведет к ассимиляции и размыванию национальной идентичности.

В XXI веке интеграционные процессы, несомненно, получат дальнейшее мощное развитие, они уже охватывают не только экономику, политику, науку, но и культуру. Нашим потомкам предстоит выработать надежные механизмы защиты своих нацио­нальных культур и языков, потому что появится большой соблазн отбросить все «национальные атрибуты» ради решения глобальных проблем: обеспечения продоволь­ствием бурно растущего населения планеты, предотвращения надвигающегося энерге­тического кризиса, угрозы экологической катастрофы и природных катаклизмов, установления контроля за новыми технологиями, развитие которых может привести к непредсказуемым результатам, сдерживания агрессивных военно-политических блоков, борьбы с эпидемиями, наследственными болезнями и множества иных проблем.

Для нас этот соблазн будет особенно актуален: есть серьезные опасения, что ценой выхода России из тяжелейшего социально-экономического кризиса, раздираю­щего страну, станет «сброс с плеч» нескольких десятков малочисленных народов, в том числе (если не в первую очередь) финно-угорских, самодийских. Эта тенденция отчетливо просматривается уже сейчас: государство фактически не имеет программы адаптации таких народов к условиям никем не управляемой рыночной экономики, отсутствуют действенные механизмы сохранения и развития языков проживающих в рассеянии народов, бюджет не выделяет средств на развитие их профессиональной культуры, искусств, средств массовой информации. Кроме того, федеральный центр, осуществляя абсурдную идею «симметричности федерации», выровнял статусы наци­ональных республик и областей.

На наш взгляд, бесперспективность такой затеи очевидна: «одинаковость» всех субъектов Федерации означала бы фактическое исчезновение самой федеративной формы российского государства, природа которого предполагает именно его «ассиметричность» - иначе оно превращается в унитарное образование. К тому же стремление к «симметрии» противоречит реальному положению вещей: государствообразующие народы обладают разными уровнями самоорганизации, разным историческим опытом, имеют разные экономические потенциалы, природные ресурсы. Все это определяет фактическую несхожесть субъектов Федерации, в первую очередь, национальных республик.

Все финно-угорские республики, кроме Республики Коми, - бедны, у них нет возможностей для нормального развития национальных государственных институтов, не говоря уж о поддержке своих этнических диаспор. Но если республики все же имеют программы помощи марийским, удмуртским, мордовским, коми диаспорам, то админи­страции российских областей в лучшем случае лишь признают наличие проблем нацменьшинств, обитающих на их территориях. К примеру, в Башкортостане для 100 тысяч проживающих там марийцев действуют 256 марийских школ, издаются три газеты на марийском языке, создан факультет подготовки учителей марийского языка в Бирском пединституте, работает марийское педагогическое училище в поселке Николо-Березовском. А для 37 тысяч марийцев Вятского края, проживающих в соседних с Марий Эл районах Кировской области, только недавно в трех школах введено преподавание марийского языка. Между тем почти половина марийских детей сейчас не изучает родного языка и, став взрослыми, фактически не сможет приобщиться к письменной и духовной культуре своего народа, а следовательно, и не внесет в нее никакого вклада. А ведь марийская ситуация еще не самая острая - 80 процентов мари считают марийский язык родным. У других этнически близких народов дела обстоят значительно хуже.

Собственно, тревожно положение всех финно-угорских языков в Российской Федерации в начале XXI века. Они вытеснены из общественной жизни, провозглаше­ние их в качестве государственных в Коми, Марий Эл и Удмуртии фактического престижа этих языков не подняло и сферу их применения не расширило. Продолжается снижение количества учебной, методической, научной, художественной литературы, выпускаемой на финно-угорских языках. Сравните: на одного представителя финно-угорских народов издается 0,05 книги в год на родном языке, на каждого носителя языка Пушкина и Толстого - 7 книг. Следует добавить, что и тиражи периодических изданий чрезвычайно низки, мизерны объемы национальных теле- и радиовещаний. Иными словами, объем информации, получаемой на родном языке его носителями, катастрофически снижается. Нужную (образовательную, общественно-политическую, экономическую, профессиональную) информацию финно-угры получают на неродном языке, в результате чего молодежь отказывается изучать материнский язык, не видя в нем необходимости для достижения жизненных целей и профессиональной карьеры. Если бы финно-угорские языки стали носителями важной, общественно значимой информации, проблема их выживания в XXI веке значительно упростилась бы.

Сейчас такое решение проблемы кажется весьма проблематичным: ввести преподавание на родном языке даже в школах и профессионально-технических училищах невозможно из-за отсутствия учебников, методических разработок, отрасле­вых и терминологических словарей, справочников, а также и специалистов. Об увеличении объема национального вещания тоже говорить не приходится - у республик нет средств.

Но, к счастью, в принципе эти проблемы разрешимы: вспомним опыт 20-30-х годов, когда финно-угорские языки фактически были официальными, почти 90 процентов информации коми, карелы, мордва, удмурты, мари получали на родных языках. Сейчас возрождение языков малочисленных народов активно поддерживается мировым сообществом, благосклонно относится к нему и общественное мнение в России. Следует отметить, что высокоинтеллектуальная национальная интеллигенция финно-угорских народов в последнее время активизировалась. Иное дело, что осуществление программы возрождения потребует длительного времени и немалых средств, но приступать к ее реализации следует уже в начале XXI столетия. Жаль, что у государственных чиновников не хватает веры и политической воли для принятия кардинальных мер, впрочем, и то правда, что одними лишь директивами сложный комплекс вопросов языкового строительства не решить.

В теперешней нормативно-правовой базе, на наш взгляд, заложена неверная установка на добровольность изучения родного языка. Из-за нее многие родители, полагая, что без материнского языка их чада могут обойтись и незнание его не помешает их будущему благополучию, отказываются обучать ему детей. Подобная обывательская логика абсурдно извращает значение родного слова: материнский язык, выделяющий нас в мире себе подобных, определяющий менталитет финно-угра, оказывается... обузой. Прагматичные отцы и матери сетуют на то, что национальные школы не выдерживают сравнения с русскими, и на этом основании делают вывод, что этнографически чистая культура гораздо менее важна, чем образованная, здоровая, динамичная нация, интегрированная в европейскую культуру и только в этом случае способная оставить след в XXI веке.

С нашей точки зрения, такое противопоставление весьма искусственно, хотя к нему и подталкивает логика нынешней российской жизни. Правда в другом: природа финно-угорских этносов такова, что внешние характеристики, взятые вне историчес­кого опыта и духовного наследия, накопленного сотнями поколений, далеко не в полной мере раскрывают их сущность. Именно этот, невидимый, на первый взгляд, исторический багаж дает им великую жизненную силу. И государственная нацио­нальная политика в отношении финно-угров обязана учитывать этот фактор.

Повторю: отставание в образованности, ставшее сегодня очевидным фактом жизни финно-угорских народов, имеет лишь социальные причины. И если уравнять совокупные государственные расходы на образование и воспитание одного марийского или удмуртского ребенка (напомню, большинство их - сельские жители) и ребенка из среднестатистического российского города, не исключено, что страна в будущем получила бы протуберантный выброс новых Ключевских, Эрьзей, Питиримов Сороки­ных, Шесталовых, Эшпаев и Лидий Руслановых. Но главенствующая российская государственная стратегия страдает у нас экономоцентризмом - во главу угла поставлены лишь проблемы финансового и технического обеспечения производствен­ных программ. Кстати, пока из этого ничего путного не выходит и, вероятно, не выйдет.

Существует, как известно, иной тип государственной политики, который ученые называют культуроцентризмом и который основывается на признании того факта, что культура объединяет всю интеллектуальную деятельность человека. Эта модель предполагает приоритетное финансирование гуманитарных (социальных) отраслей народного хозяйства и в конечном счете направлена на возникновение экономики нового порядка, которую создают образованные, культурные и честные люди.

Видимо, на магистральный путь цивилизованной жизни Россия выйдет лишь тогда, когда окончательно откажется от марксистского принципа первичности материи и признает сущностную важность духовного начала. Когда-нибудь логика исторического развития заставит нашу страну пересмотреть свои приоритеты. Пока же на культуру, науку, образование идут ничтожные проценты внутреннего валового продукта. А в финно-угорских регионах одними лишь школами для одаренных детей (преимущественно музыкально-художественными) проблему повышения образованности не решить.

Вообще, будущее столетие, вне всяких сомнений, подтвердит истинность того, что признано в развитых странах мира: национальное развитие народа - это в первую очередь его культурное развитие, и «национальное» будет тем больше становиться самим собой, чем больше будет оно избавляться от необходимости отстаивать свою самость политически, территориально и экономически, то есть, когда народы, освободившись от забот о территориальной и государственной самостоятельности, максимально сосредоточатся на культуре (см.: В. Дмитриев. «Свободная мысль». 1997. № 12).

Судьбу восточных финно-угорских народов в XXI столетии будет, в основном, решать Россия, страна, которой мари, коми, мордва, удмурты, ханты, манси верны до конца, хотя они никогда не входили в число обласканных ею. И Россия, кажется, слава Богу, начинает обращать внимание на наши народы. Было принято решение о подготовке федеральной целевой программы сохранения и развития культур финно-угорских народов, к сожалению, из-за разных причин нереализованное.  Москва стала благосклонно относиться к международному финно-угорскому движению, призна­ет лидерство Финляндии в нем. Став членом Совета Европы, наша страна приняла на себя обязательства по защите прав коренных народов и национальных меньшинств.

Признавая, что ответственность за судьбу восточных финно-угров принадлежит России, Финляндия, Венгрия и Эстония тем не менее небезучастны к проблемам своих «родственников» в Поволжье и Приуралье. По инициативе депутата Европарламента от Финляндии Тютти Исохоокана-Асунмаа в Комитете по культуре Евросовета был заслушан доклад о мерах, гарантирующих сохранение своеобразия финно-угорских меньшинств на культурной карте Европы. Финская и эстонская общественность очень внимательно следят за непростой ситуаций в сфере национальных отношений в Марий Эл. Во всех упомянутых государствах существуют общественные организации, оказывающие поддержку культурному развитию родствен­ных народов на востоке.

Однако и народы самих этих государств, являясь составной частью финно-угорского мира, в XXI веке оказались перед необходимостью решать непростые вопросы бытия.

Наследие социалистического хозяйствования и коммунистического прошлого будет, по всей видимости, еще долго сказываться, например, на общественной и экономической жизни Венгрии. Хотя Янош Кадар первым среди социалистических лидеров разрешил внести в экономику своей страны элементы рыночных отношений, что позволило Венгрии после крушения социалистического лагеря быстрее и эффективнее проводить реформирование своего хозяйства, но рядом с богатой и развитой Австрией Венгрия по-прежнему проигрывает. Как результат, вероятно, будет возрастать влияние этой немецкоязычной страны на мадьярскую экономику, тем более что в ней жива еще память о вхождении в бывшую Австро-Венгерскую империю. Включение Венгрии в Североатлантический союз непременно станет мощным стимулом для ее интеграции во все европейские структуры. Из всех посткоммунистических стран Европа именно ее скорее всего признает «своей» - ведь даже во времена диктата Москвы Венгрия была «самым веселым бараком» в лагере. Да и сам Будапешт сейчас полностью ориентирован на интеграцию с европейскими структурами и свертывание отношений с бывшими коммунистическими соседями. При этом у Венгрии, безусловно, много шансов выйти в XXI веке в «передовики» мирового экономического соревно­вания: венгерская экономика быстро осваивает новые технологии, чему способствуют высокий научный и культурный потенциал, удобное географическое положение. Венгерские школы механики, математики, шахматная школа - входят в число сильнейших в мире; по количеству нобелевских лауреатов на 10 миллионов человек мадьяры (с учетом зарубежных венгерских ученых) - среди «самых умных» народов мира. Дальнейшее усиление Венгрии непременно будет идти при значительном влиянии немецкой экономики и культуры, и сейчас Будапешт особой активности в международ­ном финно-угорском движении не проявляет, уступив роль лидера Финляндии. Однако это обстоятельство может претерпеть изменения, так как среди венгров традиционно живы любовь и уважение к собственной национальной культуре и культурам родственных народов.

Особое положение в финно-угорском мире у Суоми. Все народы, участвующие в финно-угорском движении, признают лидерство Хельсинки. Финляндия имеет долго­срочную программу помощи восточным «родственникам» в области развития родных языков, культур, книгоиздания. В Европейском Союзе и Совете Европы именно финские представители инициировали поддержку развития финно-угорских народов России и именно через Финляндию, учитывая ее связи с Россией, осуществляют программы «Тасис», «Темпус». Для стремительно стареющей Финляндии, испытывающей к тому же мощный натиск европейской интеграции и американской культуры, родственные народы Поволжья и Приуралья стали романтической привязанностью и окном на Восток, откуда, как считают, вероятно, грянут главные перемены в XXI веке.

 Финляндия, Эстония и Венгрия новички в Европейском союзе и, очевидно, будут стремиться проявить себя так, чтобы их «заметили». Среди прочих инициатив эти государства будут, очевидно, тоже поднимать проблемы международной финно-угорской культурной интеграции, практическое осуществление которой по-прежнему в определяющей степени останется прерогативой общественных организаций.

Этническое сближение вряд ли когда-либо окажется доминирующим фактором, так как, безусловно, Венгрия, Финляндия и Эстония хорошо понимают главенство политических и экономических интересов в мире, но быть безучастными наблюдате­лями последних печальных страниц истории малочисленных российских «родичей» им было бы неудобно, значит, последним можно рассчитывать на международную поддержку. И все же развитие малочисленных финно-угорских народов - это прежде всего забота и ответственность России. Хочется верить, что Россия этой ответствен­ностью не пренебрежет.

Cохраним Институт России и Восточной Европы

В проекте госбюджета на 2007 год, обнародованном Министерством финансов Финляндии в конце июля этого года, предусматривается сокращение наполовину выделяемых Институту России и Восточной Европы средств, с последующим закрытием его к июлю 2007 года. Тем самым проект Минфина вступил в противоречие с бюджетным предложением Министерства просвещения, которое исходило из того, что подведомственный ему Институт продолжит деятельность и сохранит в 2007 году свое финансовое обеспечение на уровне прежних лет.

23 августа правительство Финляндии провело совещание по госбюджету 2007 года, на котором, согласно распространившейся в печати информации, клаузула проекта бюджета относительно закрытия Института была снята. Однако по вопросу финансирования его деятельности правительство не внесло изменений в минфиновский проект. Таким образом, угроза закрытия сохраняется.

Под угрозой оказался Институт, являвшийся почти шесть десятилетий своего рода рабочей площадкой, на которой осуществлялось финляндско-российское культурное сотрудничество. И это происходит в то время, когда возрастает его роль как учреждения, оказывающего поддержку культурной деятельности русскоязычного населения нашей страны. Сокращение выделяемых средств на деятельность Института противоречит линии Министерства просвещения, направленной на укрепление его как структуры, призванной поддерживать и развивать культурные связи между Россией и Финляндией, укреплять европейское сотрудничество.

В сентябре парламент приступит к обсуждению бюджета страны. Если депутаты не внесут изменений в части финансирования Института, то предусмотренных для него в проекте средств хватит в 2007 году лишь на шесть месяцев его деятельности.

В настоящее время ведется сбор подписей под Обращением к депутатам парламента с призывом защитить Институт России и Восточной Европы. Желающие принять участие в этой подписной кампании могут это сделать через веб-сайт Института: .

Сеппо Лаллукка,

директор Института России и Восточной Европы

IX Международный конгресс финно-угорских писателей

С 26 по 29 сентября в  Петрозаводске состоялся IX Международный конгресс финно-угорских писателей под девизом «Писатель - литература - читатель». На нем были обсуждены и приняты рекомендации по важнейшим для финно-угорского сообщества проблемам  сохранения и развития национальных литературных традиций, популяризации литератур финно-угорских народов и расширения  писательского сотрудничества.

Организационный комитет  Конгресса возглавлял Глава Республики Карелия Сергей Катанандов, основную заботу по подготовке и проведению писательского форума взяли на себя Союз писателей Карелии, Госкомитет по делам национальной политики Карелии, Министерство культуры и по связям с общественностью Карелии и правление Международной  ассоциации финно-угорских писателей.

Делегатами и гостями Конгресса  были литераторы и исследователи из Венгрии, Финляндии, Эстонии, Швеции, Румынии, Германии, Марий Эл, Удмуртии, Коми, Карелии, Мордовии, Ханты-Мансийского, Коми-Пермяцкого, Ямало-Ненецкого, Ненецкого автономных округов, Ленинградской, Мурманской, Нижегородской, Иркутской областей и Москвы.

На Конгрессе работали секции:

Книга на родном языке. Путь  к читателю.

Издательское дело: опыт государственных и частных издательств.

Художественный перевод: от сердца к сердцу.

Судьба жанров в современной финно-угорской литературе.

Участники форума посетили знаменитый остров Кижи, культурный центр города Кондопоги.

Следующий X Международный конгресс финно-угорских писателей пройдет в столице Марий Эл городе Йошкар-Оле в 2008 году.

В соответствии с решением Консультативного комитета финно-угорских народов в этом номере «Финно-угорский вестника» опубликованы основные материалы и Резолюция Конгресса.

Материалы IX Международного конгресса финно-угорских писателей

Приветствие министра регионального развития

Российской Федерации В.А.Яковлева

Дорогие друзья!

Сердечно приветствую участников и гостей IX Международного конгресса финно-угорских писателей - одного из крупнейших форумов, объединяющих, признанных мастеров письменного и устного слова из России, Финляндии, Эстонии, Венгрии.

IX Международный конгресс финно-угорских писателей проходит под девизом «Писатель - Литература - Читатель». Это означает, что финно-угорское писательское сообщество понимает гражданскую ответственность и весомость художественного слова и считает своей задачей диалог с многонациональной и поликультурной читательской аудиторией.

Сегодня Международный конгресс финно-угорских писателей является не только своеобразной литературной мастерской, способствующей духовному единению интеллектуальной элиты финно-угорских народов, но и трибуной финно-угорских писателей, посредством которой российские, финские, эстонские и венгерские литераторы имеют возможность обратиться к своим читателям, донести до них свои мысли, думы и чаяния.

Уверен, IX Международный конгресс финно-угорских писателей станет значимой вехой в истории мировой, российской и финно-угорской литературы, позволит наметить пути решения актуальных проблем современности, будет способствовать развитию гражданского общества, межнационального мира и взаимопонимания между народами.

Желаю всем участникам и гостям IX Международного конгресса финно-угорских писателей плодотворной работы и успехов в достижении поставленных целей!

Министр регионального развития

Российской Федерации                                                  В.А.Яковлев

Приветствие Главы Республики Карелия С.Л. Катанандова

участникам IX Международного конгресса финно-угорских писателей

 «Писатель - литература - читатель»

Уважаемые участники конгресса!

Сердечно приветствую вас на гостеприимной карельского земле!

Девятый международный конгресс финно-угорских писателей - важнейшее событие в жизни всего финно-угорского сообщества. Мы гордимся тем, что Карелия - древняя земля «Калевалы», стала местом его проведения.

Каждый народ стремится сохранить свою языковую и этнокультурную самобытность, тем более в условиях стремительно изменяющегося современного мира. В этом он вправе рассчитывать на помощь и поддержку государства.

Республика Карелия целенаправленно проводит работу по сохранению и развитию языков и культуры карелов, вепсов и финнов. Принят закон «О государственной поддержке карельского, вепсского и финского языков в Республике Карелия», реализуется соответствующая республиканская целевая программа.

При финансовой поддержке государства издаются  республиканские средства массовой информации на карельском, вепсском и финском языках (четыре газеты и два журнала), сохранен кадровый состав национальных редакций, созданы условия для повышения профессиональной квалификации сотрудников.

 Значительно продвинулся за последнее время процесс языкового строительства.

В деле сохранения и развития родных языков важнейшая роль отводится художественной литературе. Национальная литература Карелии на финском, карельском и вепсском языках опирается на глубокие нравственные традиции.

Представители старшего писательского поколения Карелии: Николай Лайне, Пекка Пертту, Яакко Ругоев, Ортье Степанов, Тайсто Сумманен, Антти Тимонен, Николай Яккола, Владимир Брендоев - завещали современным писателям, не порывая с национальной почвой и традициями, раскрывать те духовные ценности, которые рождаются в опыте совместного исторического и культурного творчества народов России.

 В последние годы литература на карельском и вепсском языках получила новый импульс для развития. Это стало возможным благодаря объединению усилий национальной интеллигенции, научной общественности, законодательной, исполнительной власти республики и федерального центра по возрождению и развитию культурно-языкового наследия прибалтийско-финских народов Карелии.

Сегодня в трех писательских объединениях Карелии - более шестидесяти поэтов, прозаиков, драматургов, литературоведов. На финском языке писали и пишут Эйно Карху, Роберт Коломайнен, Матти Мазаев, Армас Мишин; на карельском - Александр Волков, Зинаида Дубинина, Ольга Мишина, Петр Семенов; на вепсском - Николай Абрамов, Нина Зайцева и многие другие.

За последние 15 лет издано более 150 наименований книг и брошюр на карельском, вепсском, финском языках. Выходит серия «Классики карельской литературы», выпущено три литературных альманаха карелоязычных писателей, сборник молодых начинающих авторов «Молодая Карелия» и другие.

Несомненно, что литература на национальных языках нашла своего читателя как в Карелии, так и за ее пределами, заняла достойное место в семье литератур финно-угорских народов.

Многое в деле развития национальной литературы зависит от позиции самих писателей - от их умения  понять и осмыслить реальные противоречия и трудности нашей действительности, от стремления быть ближе к народу, к его заботам.

Писателями, поэтами, литераторами финно-угорских народов созданы сотни прекрасных произведений, наполненных любовью к родной земле и людям, ее населяющим. Это глубокое уважение к своим корням они стремятся передать молодому поколению.

Уверен, что  общие гуманистические ценности и ориентиры по-прежнему будут лежать в основе культурного сотрудничества народов России и финно-угорского мира.

Надеюсь, что конгресс позволит всем его участникам не только лучше понять друг друга, но и осознать серьезную ответственность писателей и созданных ими произведений в укреплении международных и межгосударственных связей, в объединении всех конструктивных сил в борьбе с насилием, экстремизмом и терроризмом, в воспитании толерантного сознания.

Всем участникам конгресса желаю успешной и плодотворной работы.

Елена Маркова,

доктор филологических наук,

старший научный сотрудник сектора литературы

Института языка, литературы и истории

Карельского научного центра РАН,

г.Петрозаводск

Кто он, современный финно-угорский писатель:

«persona non grata» или пророк?

Вопрос, поставленный в названии доклада, неслучаен. Все граждане России, подобно древнему гностику Феодоту, в течение последних 15 лет задаются вопросом: «Кто мы»? Кем стали? Куда заброшены? Куда стремимся? Как освобождаемся? Что такое рождение и что такое возрождение? Сама страна как государственное устройство, как гражданское общество находится в процессе своего нового само - сознания, нового само - определения. Безусловно, стоят эти вопросы и перед писателями.

Над ними  размышляли участники проекта «Гендер в творчестве современных писателей коренных народов Европейского Севера России» Проект, профинансированный Канадским Фондом Гендерного Равенства, включая 4 двухдневных семинаров, проведенных в 2004 году в Карельском центре гендерных исследований, и издание одноименного учебного пособия, вышедшего в свет в июле 2005 года. Это был первый в XXI веке диалог читателей и писателей по проблемам гендерной, национальной и творческой идентификации, рассмотренных на материале русской, саамской, вепсской, карельской, ингерманландской и коми литератур.

Прежде чем перейти к теме выступления, охарактеризую творческую группу и основную тематику наших заседаний. Группа состояла из 25 человек - людей разных специальностей (гуманитариев, врачей, инженеров и др.) и разного уровня теоретической подготовки (от студентов колледжей и вузов до доктора наук). Состав был подвижен, тем не менее, определилось ядро из 19 человек (всего в работе семинаров участвовало 47 человек).

Ударными моментами каждого семинара явилась самостоятельная работа с текстом и контакт аудитории с писателем или группой писателей. В число литераторов входили тогдашний председатель Карельского регионального отделения  союза писателей России А.И.Мишин, писатели Карелии: О.Ф.Мишина, В.А.Агапитов, С.О.Захарченко, Н.В.Абрамов, Р.Г.Мустонен, Т.А.Мешко, Р.П.Коломайнен. Республику Коми представлял писатель и журналист А.Б.Артеев, саамских литераторов - Н.П.Большакова. Замечу, что как автор и  координатор проекта я представляла не только Карельский научный центр РАН, но и Союз писателей Карелии.

Главная трудность при подборе участников заключалась в том, что мало кто из них был знаком с современной региональной литературой вообще и финно-угорской в частности, что было отмечено в ряде анкет, указано в публикациях журналистов, присутствующих на заседаниях. Так, Наталья Красовцева писала: «Почти не читается национальная литература Карелии. Срабатывает хорошо известный стереотип - вот когда из карелов (ингерманландцев, вепсов) появится свой Толстой, тогда и будем их читать»[1]. Раиса Ремшуева в газете «Vienan Karjala» процитировала реплику студентки-первокурсницы Вики Пекки: «Я училась  финском классе 17-й школы. Сверстники меня не раз спрашивали: «Почему учишься не в английской школе?» Еще большее удивление вызвало бы мое изучение карельского или вепсского языка».[2]

Таковы были начальные установки многих читателей, что говорит о том, что финно-угорский писатель был для них «persona non grata». Отношение к финно-угорской литературе изменилось практически на первом семинаре, что было отмечено и названо Викой Пекки и другими читателями.

В течение  8 дней нам удалось рассмотреть творчество 34 авторов: русских - 12, карелов - 7, вепсов - 3 финнов,  (ингерманландцев) - 4, коми - 5, саами - 3, была проанализирована работа ассоциации женщин-литераторов Северо-Запада «Мария», дан сопоставительный анализ локальных писательских групп (писателей - мужчин - карелов из поселка Калевала и писательниц-женщин - саами из села Ловозеро).

О творчестве рунопевцы Ларин Параске в связи с ее 170-летием поведал Армас Мишин. Мы рассуждали о гендерном восприятии истории и современности в литературе, о моделях творческого поведения, о судьбах России. В докладе пойдет речь только о некоторых тенденциях современного литературного процесса.

Как известно, Россия в постсоветский период во многом изменила свои культурные приоритеты. Так, писатель перестал восприниматься, как совесть нации. На многочисленные ток-шоу, если и приглашают литераторов, то в основном тех, кто работает на эстраду и коммерческий кинематограф.

Столь непривычное для русского писателя отношение, привыкшего позиционировать себя с образом пророка, вылилось у Александра Васильева в горькие строки: «Я - подкидыш, изгой и бастард, вечный житель убогих окраин».

Участники проекта считают, что это самоопределение не характерно для финно-угорских писателей, что всплеск национального самосознания 80-90 годов ХХ века породил совершенно другие поиски идентичности.

Однако примеры пессимистической самоидентификации все же есть. В их числе повесть Артура Артеева «Two one - way tickets to Katmandu» («Два билета до Катманду», 1999-200). Заметим, что внук оленевода заинтриговал читателей своим интересом к этнофутуризму и постмодернизму. На семинаре он ратовал за  статус ижемского языка и читал свои  стихи на эсперанто. Сам провел дискуссию по своей повести, сам же написал о ней статью.

Дискуссия была чрезвычайно жесткой. Одни просто не считали первое прозаическое творение писателя литературой, другие, наоборот, нашли определенные достоинства его произведении, где одни и те же события поданы сквозь призму мужского  и женского слова.

Герой повести оставил свои литературные записки. Казалось, он не боится будней, бытовой необустроенности, грязи на улицах и в домах родного поселка, безразличия современников. Может он, выражаясь слогом Маяковского, «ассенизатор и водовоз?». Но нет. Не брезгуя бытом, он тем не менее выпадает из жизни. У него билет только в один конец - в никуда. Перед нами еще один изгой, еще один бастард.

Хотя не все русские писатели идентифицируют себя с данным образом, однако все же их самоощущение резко изменилось. Участник  проекта  историк Максим Пулькин пришел к следующему выводу: «В обыденном и даже в научном восприятии давно закрепилось представление о том, что разработка нравственных ценностей является сферой деятельности мужчин, а женское дело - закрепление этих ценностей в повседневной практике и передаче их последующим поколениям». Но изучение текстов русских писателей Виктора Пулькина и Раисы Мустонен показало, что «первый аппелирует к традиционным ценностям, а вторая в большей степени озабочена разработкой новых нравственных ориентиров, присущих, с ее точки зрения, порядочному человеку в современном обществе».[3]

Со своей стороны замечу, что образы поэта - летописца, историка, сказителя характерны для русской литературы с 80-х годов, если не ранее. Насколько это закономерно для современных финно-угорских писателей Европейского Севера?

Ответим сразу: чрезвычайно характерно, причем и для мужчин, и для женщин. Но, если функция хранителя у русского писателя не всегда совпадает с определением его места в родовой цепи, то для финно-угорского писателя значима его семейно-родовая характеристика. И в качестве хранителя традиции, члена своего рода он обретает и свой сакральный статус. Правда, на последнюю характеристику писатели, скорее, намекают, чем настаивают на ней.

На заседаниях мы останавливались подробно на произведениях двух вепсов: одного из основоположников вепсской словесности Василия Пулькина и хорошо известного в финно-угорском мире Николая Абрамова. В повести «Азбука детства» (1987) Василия Пулькина есть мотив переправы. Переправа, как известно, в мифологии и литературе маркирует переход в чужой мир (мир будущего мужа для девушки) и иной мир (в страну мертвых). Две переправы в книге Пулькина, как было отмечено на семинаре, ассоциируются не с иным или чужим миром, а с родами - с рождением человека как члена своего рода: отца, сына, матери. Первая переправа описывает, как отец проскакал по «одноночному» льду на другой берег к фельдшеру, чтобы спасти умирающего сына, отца героя повести. Вторая описывает, как герою повести (с ним отождествляет себя писатель) помогает  выбраться из полыньи мать. Сама же она осталась в воде. Он бежит, плача и оглядываясь,  в деревню за помощью: виден ли серый платок матери. «Раз оглянулся - нет платка. Ноги подломились, так и сел на снег. Реву. Не сразу и сообразил, что так далеко отбежал,  оттого и платка не вижу. А как понял, подхватился и опять - бежать».[4] Переправа (или «купель») обыгрывается дважды во сне и наяву, она вписывается как в языческую, так и христианскую символику произведения.

Следует напомнить, что испытание героя водой, появление его через путешествие по воде, обычно рассматривается в фольклорно-мифологических и библейских текстах как сакральная акция (Вспомним, например, явление Моисея).

И хотя внешне Андрей не претендует на сакральный статус, но он избранный: из семьи спасенных  и сам - спаситель. Не случайно он - первый учитель в вепсской деревне, а миссия первоучителя всегда священна. Отец называет в знак почтения по имени -отчеству, но Андрей настаивает, что он - прежде всего сын, сын своего отца, сын крестьянина.

Более явно обозначено стремление к сакрализации образа поэта у Николая Абрамова. Хотя, отвечая на вопросы участников семинара, поэт говорил, что название первого сборника  - «Koumek?mne koume» («Тридцать три») - случайно. В 1994 году в год выхода книги ему как раз стукнуло 33. Но  читатели посчитали это лукавством: ведь не назвал бы поэт книгу не «32» и не «34».

Но сакральное самоопределение не является главенствующим, ибо образ героя-поэта противоречив. Хотя стихотворение «По волчьему следу» не принадлежит к числу его последних творений, оно было воспринято читателями как актуальное и обсуждалось в острейшей дискуссии. И когда поддерживали вепсского поэта, и когда ругали его, вписывали его имя в контекст больших поэтов (С.Есенина, Э.Багрицкого, В.Высоцкого, О.Мендельштама, В.Маяковского), его сравнивали с замечательным мурманским поэтом Николаем Колычевым и выдающимся киргизским прозаиком Чингизом Айтматовым. Подобный контекст свидетельствует, что для читателей Абрамов никак не «persona non grata», он подлинный художник, которого можно ругать и хвалить без всяких скидок на «региональность, национальность и т.д.» и т.д.

Соглашаясь с читателями, что они имеют право на свою позицию, эксперт - журналист Николай Фомин заметил, что они не поняли одного. Волк, в логово которого отправляется измученный герой, для вепсов не хищник, не враг, а друг. Герой-поэт, «вставая и падая»[5], идет на лыжах к своему первопредку-тотему. Это замечание свидетельствует о необходимости знания не только индивидуального почерка писателя, но и основного символического ряда его народа. К сожалению, читатели Карелии, живя бок о бок друг с другом, зачастую не знают культуру своего соседа.

Женщины-писательницы, как уже было сказано, тоже идентифицируют себя с хранительницами рода. Но роль хранительницы рода не мешает им выстраивать новые поведенческие стереотипы. Хотя есть и исключения. Как явствовало из выступления молодого исследователя из Сыктывкара Галины Болотовой, новые нравственные ориентиры у героини М.Плехановой («Вам двоим») реализовались на практике, когда она порвала с матерью и мужем. В рассказе «Зеленая бабочка» героине Е. Габовой мир открылся по-новому не через традицию, а через прозрение чудесного младенца.

Большой интерес вызвал первый роман в саамской литературе «Алхалалалай» Надежды Большаковой (2003). Ее женщине-саами и следует традиции, и разрабатывает новые жизненные стратегии. Она - хранительница рода и претендует на новый сакральный статус.

Такой тип женщины - творца связан как с всплеском национального самосознания, так и с самоутверждением в 80-90-е писательниц России, и с особой ролью женщин-саами, которые, по утверждению автора, по сей день наследуют традиции матриархата. (Не случайно из 11 писателей-саами только один мужчина, остальные женщины).

Героиня Большаковой находится в гуще острых проблем малых народов России, их далеко не простых взаимоотношений с русским народом. Она - правдолюб и правдоискатель. Ее возлюбленный - ительмен Лахэн. Во взаимоотношениях с мужчиной и Настя, и ее подруга Екатерина не стесняются сделать первый шаг, берут на себя инициативу.

У Большаковой, как в начале ХХ века у Николая Клюева и других писателей Серебряного века, вопрос: «быть или не быть свадьбе» звучит как «быть или не быть России», ибо на символическом уровне романа брак представителей восточного и западного полуостровов будто дает крылья стране-птице по имени Россия. Значимое имя героини, означающее в переводе на русский язык «воскресение». На Севере оно чаще появлялось в паре с именем Параскева. Не случайно святые Параскева и Анастасия заменили на Русском Севере языческих рожаниц, которым поклонялись вплоть до XVII века. Любопытно, что рядом с Анастасией подруга Екатерина, рядом с девочкой по имени Настя в одноименной повести Ольги Мишиной ее сестра Анна. Мишина, пишущая на языке карелов-ливвиков, показывает рождение женского сильного характера, опять-таки, как и Пулькин, используя мотив переправы. Переправы и в мирное, и в военное время является своеобразным аналогом женской инициации.

На повесть «Настя» (2000) проецируется поэма Армаса Хийри (О.Мишина) «Karjalаinen talo» («Карельский дом», 2000). Если раньше для него был характерен образ поэта-романтика, поэта-путешественника с символическим образом окна, что свидетельство о его ингерманландской неукорененности, то теперь в его поэзии впервые появляется образ дома. Волею государственного диктата ингерманландцы потеряли родную землю. Однако на склоне лет один из них решил-таки укоренится в доме жены-карелки. Поскольку дом изображен как живое существо, то участники семинара долго спорили об его гендерной функции. Согласились, что скорее дом-андрогин. Но не такова  ли новая ипостась героя-поэта из Хийри? Его герой - прежде всего муж. Но это не так мало. Муж - это ответственность за семью, за страну, это постоянный диалог со своей другой половиной - со своей супругой.

Когда мы говорили о литературе финно-угорских народов с молодым журналистом Алексеем Укконе, он сказал: «Не в этом ли миссия финно-угорской литературы? Как важно в свете тяжелых современных демографических процессов поднять роль семьи»[6]

В конце я хочу привести выдержками из анкет инженера Светланы Володиной и врача Татьяны Смирновой. Вряд ли они знакомы с учением Аристотеля о катарсисе, но они писали об «очищении души», «о празднике души». Так воздействовало на них (и не только на них!) знакомство с региональной литературой, «живое яркое общение с Р.Мустонен, Т.Мешко, Н.Абрамовым, О.Мишиной, А.Мишиным, С.Захарченко - яркими звездами и звездочками на литературном горизонте Северо-Запада.

Кари Салламаа,

литературовед, профессор

университета г.Оулу (Финляндия)

Этнофутуризм - философия жизни - энергия

Мне приятно находится здесь, в Петрозаводске после происшествия почти четверти века,  когда  я был на праздновании 60-летия Эйно Карху в 1982 году. Первый же раз я побывал здесь будучи молодым студеном  сорок лет назад, летом 1966 года вместе с профессорами Матти Кууси и Пертти Виртаненом. У меня сохранилась фотография, где Матти Кууси выступает в актовом зале Петрозаводского государственного университета имени О.В.Куусинена, стоя под портретом бородатого Карла Маркса.

Причуда истории: ярый приверженец AKS (Академическое карельское общество - В.Я.) снова в Онегограде! (финское название Петрозаводска времен Второй мировой войны - В.Я.) Когда в 1991 году AKS снова воскресло, Кууси сказал, что он никогда не переставал считать себя человеком черного медведя (символ и эмблема AKS - В.Я.) и его не покидала вера в будущее Великой Финляндии.

Однако, воскрешение AKS  было временным, без торжественных проводов оно ушло в ночь истории, так же как сам профессор Кууси перешел в иной мир.

Идее Великой Финляндии в общей сложности сто лет. Нужно отметить, что в политическом плане мысль о Великой Финляндии окрашена в белый цвет, вместе с тем, частично она осуществилась в красной Карело-Финской Советской Социалистической Республике под президентством О.В.Куусинена в 1940-1956 годах. Этому предшествовала затея о присоединении северных территорий Швеции и Норвегии к Финской Карелии - зеркальное отражение утопической идеи AKS, этому, конечно же, воспротивились официальные власти северных стран.

Примечательный факт: «Калевала» почему-то стала народным эпосом  Финляндии и Социалистической Карелии. В своей речи в 1949 году Отто Куусинен без указания имени создателя «Калевалы» Элиаса Леннрота  назвал его карельско-финским эпосом.

Другое наблюдение: финский писатель в достаточной мере насытился ценностями цивилизованного мира, он вбирал эти прелести из Запада (раньше со Швеции и Франции, сейчас из США), с юга (Италия), они к теперешнему времени иссякли, и он бросил взгляд на север и восток.

Итак, случился историко-мифологический поворот, пуп земли сместился. В Финляндии эта мысль не нова. В Суоми произошел внутренний раздел:  невидимая граница проходит от Ботнического залива до Выборгского залива: западное и южное население от этой границы называют финнами-хямя, а жителей северных и восточных территорий - северными карелами - савойцами.

Утопии, возможно, необходимый атрибут нашей жизни, но они не могут быть реализованы, плохие примеры таких утопий - «Великая Финляндия» 1941-1944 годов и социализм, который не стал коммунизмом, а выродился в сталинизм.

Мы сейчас можем отметить пришествие золотого времени для развития родственных связей и дружеского сотрудничества. Мы не тоскуем по идее AKS «Великая Финляндия», а реализуем Программу поддержки родственных народов. Мы не говорим об изменении государственных границ и пересмотре положений Парижского и Тартуского мирных договоров.

Не могу не поделиться со своей тревогой: в последнее время мы читаем и смотрим по телевидению о беспорядках в Карелии, в Кондопоге произошла вспышка вражды между русскими и выходцами из Кавказа. Хотя неприязнь русских проявляется по отношению к чеченцам и другим кавказским народам, на севере финно-угорские народы также почувствовали угрозу. Вспомним ситуацию в Марий Эл: в последние годы марийцы почувствовали сильное давление. Именно они в 90-ых годах прошлого столетия многое осуществили для национального возрождения и развития. Может быть, именно из-за этого стали их преследовать.

Национализм возник почти двести лет назад, и его историческое время прошло. Распад Советского Союза и Югославии возбудило национализм, который принес только смерть, разрушение и страдание. Когда поднимется великорусский шовинизм в России, нужно противопоставить ему этничность, подчеркнуть самобытность малых народов. Мы не хотим ассимилироваться с большими народами, с русскими или скандинавами, саамы не желают превращаться в финнов, сету и выру в эстонцев.

Далее об этнофутуризме. Именно он дает возможность развивать собственную культуру  в среде и окружении многочисленных народов, сохранить этническую самобытность малых этносов и он должен стать жизненной философией. Я выделю некоторые особенности этой философской мысли. Я повторяю их уже десять лет в различных аудиториях, докладах и статьях. Последние мои размышления опубликованы  в большой философской антологии, вышедшей в Амстердаме под редакций Торстена Ботц-Борнштейна и Юргена Хендельброка «What is Ethnofuturism? Thougts on Uralic Philosophy». Желающим могу дать копии моей статьи. Владеющие русским языком могут прочитать мою статью «Философия и эстетика этнофутуризма» в сборнике материалов Конгресса финно-угорских писателей, прошедшем в Саранске в 2000 году.

1. Наиважнейшим является вопрос о родном языке. Между индоевропейскими и уральскими языками имеются коренные отличия, что сказывается  и в разнице образа мышления. Индоевропейское мышление аналитическое, уральское - синтетическое. Эстонский писатель Яан Каплински в книге «Оригинал» писал: начало и моя суть в глубине поколений моих предков.

Основной вывод: молодые писатели, пишите и пойте на родном языке. Только так вы можете раскрыть свою суть. Не бойтесь, что вас не поймут, когда вы поете, конечно же, вас доконца понимают. Понимают же в Финляндии саамку Сантту Карху, а во всем мире Мари Бойнеа. Посещайте детские сады, окунайтесь в языковую среду, только так можно спасти язык. Вживайтесь в язык, пользуйтесь им, пойте и трещите целый день на нем, как это делают саамы, как делает здесь в Карелии на своем языке Сантту Карху.

Полноценный, широкий материнский родной язык должен слышать и почувствовать ребенок уже в утробе, такой вывод сделала в прекрасном докладе «Загадочная страна поэзии» писательница Ханнеле Хуови в Саранске. Только на родном языке человек полностью раскрывает себя и способен передать будущим поколениям Божью искру, сказала на этом же Конгрессе в Саранске карельская писательница Тамара Щербакова.

2. Версия об этнической цикличности  выдумка западных мыслителей. Западная мысль, «белая мифология» (Деррида): модернизм, эволюция по Дарвину и Спенсеру, здесь же вечное возвращение к мифам Ницше, теория интуитивизма Бергсона, даже теория относительности Эйнштейна. Однако западная мысль это все же только новации и иллюзии.

Философ Уку Масинг говорит о прошедшем золотом времени, возвращении мифологических ностальгических воспоминаний. Как следствие этого возникновение величественных эпосов: «Калевала» не предсказывает будущее, в конце повествования действие происходит в новую историческую эпоху, когда в Карельское царство приходит Христос, что означает наступление колониализма, потерю собственного идентитета. Обещание возвратиться главного героя «Калевалы» старца Вяйне слабое утешение, он мог бы возвратиться уже неоднократно, в последний раз, например, во время вхождения Финляндии в Европейский Союз.

Парадоксально, но утопии живы, они даже порождают модерн в Финляндии и Карелии. В этом году в Финляндии торжественно отмечают 200-летие национального философа Й.В.Снеллмана, хотя его творчество в Суоми стало риторической ширмой и ностальгическими развалинами.

Тоска по детству, всему необычному, прикосновение к таинственному очень важны для людей. Только поэтому так любимы молодежью Гарри Потер и «Властелин колец» Дж.Р.Толкиена. Леена  Лаулайяйнен, основательница Ассоциации финно-угорских писателей в трилогии «Raut Jootinpoika» (2004-2005) находит важный ответ: книги для юношества должны объединять надежду на добро, фантазию, мифы, предысторию.

Наше финно-угорское, в более широком смысле, уральское сообщество, языковое родство - это миф. Прародина и родовое языковое дерево получили со стороны лингвистов и сухих фактоискателей уничтожающую критику: они разбомбили вдребезги нашу прародину и сожгли наше родовое дерево. Тем не менее они нам важны, как сказал Гегель, это наши необходимые заблуждения.

3. Этнофутуризм нашел свое пристанище в периферии. «Калевала» родилась не в Хельсинки, а в Каяни. Петрозаводск отстоит далеко от Санкт-Петербурга  и Москвы, поэтому здесь жив дух карельской народной жизни. Андрес Хейнапуу (SURI, Эстония) отметил, что центру надо учиться у периферии. Итак, этнофутуризму предстоит много потрудиться. Процесс глобализации, возможно, изменит ситуацию. Периферия может быть наравне с центром, может критиковать и учить центр. Тем не менее центр воображает себя самодостаточным  и считает периферию зависящим от него.

Верования и церкви через канонизированные тексты и теологию стали, как государство, централизованными с верховной властью. Поэтому языческие верования, как часть природной стихии, для нас важнейшие. Это не значит, что не нужно уважать единую христианскую религию. Когда женщина молится и крестится в деревенской церкви, это трогательно и красиво.

4. В размышлениях Каллистрата Жакова (видный коми философ начала XX века - В.Я.) содержится важный принцип: в мыслительном процессе не содержатся территориальные отличия. В нашей Ассоциации финно-угорских писателей литераторы, критики, исследователи и учителя одинаковым способом осуществляют писательскую работу.

Размышления Жакова были своевременными. В начале XX века  были популярными идеи философии жизни: энергия, сила, власть, воля. По Жакову, главным является не дух, может быть, материя, а, скорее всего и наверняка, энергия. Это сила, содержащаяся в стихах, песнях, ритмах и других этнических  проявлениях народной памяти и знаний.

(Перевод с финского языка В.Яналова)

Мария Малькина,

редактор отдела прозы журнала «Мокша»,

кандидат филологических наук,

г.Саранск

Проблемы перевода: анализ и прогнозы

Когда-то проблемы национальной художественной литературы остава­лись и вполне умещались в границах сугубо эстетического пространства. При этом имеется в виду, конечно, широкое, философское понимание слова «эс­тетика». И проблемы даже советских национальных литератур при всей их политизированности, идеологизированности всё же обитали в основном в границах этого пространства. Когда собирались писатели, разговор  шёл главным образом о художественном развитии, о национальном своеобразии, о писательском мастерстве. Сегодня на собраниях писателей если только в обязательных, официальных докладах, которые как правило, делают критики, говорится о художественных достижениях и зада­чах литературы. А далее речь идёт более всего о социально-экономическом статусе литературы, о материальной незащищённости и бытовой неустроен­ности писателей. И вполне понятно, почему речь переходит на социально-экономическую тему. Достаточно одного примера: писатель, весьма затребо­ванный читателями, талантливый, за свою книгу в 17 печатных листов полу­чает гонорар в 10 тысяч рублей; в долларовом выражении это 300-330 долла­ров.

Да, сегодня заботы и проблемы финно-угорских литератур, помимо эс­тетического, активно осваивают и другие пространства - этнополитические, экономические, демографические.

Когда я думаю о завтрашнем дне мордовской литературы, я постоянно держу в уме (и не могу отделаться!) три факта, что выражаются в цифрах.

Вот один факт. Профессор Март Раннут в своей книге «Пособие по языковой политике» (2004г.) на основе своих анализов и анализов других исследователей делают вывод, что из 6800 языков, функционирующих в мире, к 2100 году останется всего 200 или 300. Какие из финно-угорских языков останутся в числе двухсот-трёхсот? Венгерский, финский. Возможно, эс­тонский. А языки российских финно-угров могут уйти в небытие гораздо раньше. Как не уйти, если одним голосованием Российской Госдумы коми-пермяки - это 125 тысяч человек - фактически лишились национального ста­туса? Будут ли книги на родном языке народа, лишённого автономии? Морд­ва, компактно проживающие в Самарской (86 тысяч), Пензенской (70 тысяч), Оренбургской (52 тысячи) и других регионах, не издают книг на родном язы­ке. Не издают потому, что не имеют своей автономии. Сегодня коми-пермяки, а завтра такая же участь может постигнуть мордву, марийцев, уд­муртов...

Вот вам и книги на родном языке! Вот вам и путь к читателю...

И другой факт. За 10 лет от населения в 1 млн. 73 тысячи мордвы оста­лось 843 тысячи. За 10 лет население уменьшилось на 230 тысяч! Если демо­графическая ситуация не изменится к лучшему, через 30-35 лет этнос исчез­нет с лица Земли.

А язык и литература перестанут функционировать гораздо раньше. Этому способствует третий факт. Мордва в республике Мордовия составля­ют 32 процентов от населения. А вот школьники-мордва от общего числа школьников Мордовии составляют 14 процентов. В реальных цифрах это выглядит так: 8,5 тысяч мокшанских и около 7 тысяч эрзянских детей учатся в национальных шко­лах, где родной язык изучается только как предмет наравне с иностранным.

Родной язык приравнен иностранному! Почему школьники составляют не 32 процентов? Что представляют собой те 18 процентов? А из тех 18 процентов только очень и очень немногие изучают мордовские языки. И то - как региональный ком­понент - 1 час в неделю. Всего в РМ функционирует 232 дошкольных учре­ждения, в которых воспитываются 22,5 тысячи детей в возрасте от 1 до 6 лет. Из них национальных дошкольных учреждений - 37. Они находятся главным образом в деревне. В каждом таком садике не более десяти-двадцати детей. И хотя садики считаются национальными, преобладает там язык русский.

И скажите: как сегодня и завтра книга на родном языке найдет путь к читателю, фактически не владеющему родным языком, к читателю, для кото­рого родной язык - всего-навсего региональный компонент? А завтра кто будет писать книги на родном языке? Какие финно-угорские языки Росси будут участвовать, вернее, будут способны участвовать в процессе перевода?

Никакая литература не может полнокровно развиваться в своем нацио­нальном «коконе», ей всегда нужны очищающий воздух, свежие притоки, ко­торые она в больших дозах получает от взаимодействия с другими литерату­рами, в частности - через взаимные переводы. Это общеизвестно. По словам болгарского переводчика и литературоведа Е. Николаевой, «профессия пере­водчика стала необходима человечеству с тех пор, как оно согласно биб­лейской легенде - заговорило на разных языках»

Да, заговорило на разных языках, согласно легенде, мифу о Вавилон­ском столпотворении. Мне кажется, человечество сегодня идёт к неминуе­мому повторению этой легенды. И с каждым годом быстрее и быстрее.

Если вникнуть в суть легенды... Почему Бог смешал языки?

В этом мифе аллегорически отражается реальная история исчезновения архидревнейшей цивилизации, к уровню которой мы сегодня, возможно, только приближаемся. Сегодняшняя действительность все более подтвер­ждает правильность определения мифа, как аллегорической формы отраже­ния космогонического мировосприятия и реальной истории человечества. Слово «Вавилон» означает «Врата в небо», «Врата в рай». Человечество, вла­девшее одним (заметьте - одним!) языком решило построить башню-лестницу в небо, войти в сферы обитания Бога, в мастерскую Бога, чтобы ов­ладеть промыслами Бога-Демиурга, Бога-Создателя. Видимо, как однозначно утверждает теософия, а в последнее время - не только теософия современной нашей цивилизации предшествовала другая цивилизация, уровень кото­рой был настолько высок, что человечество дерзнуло заняться божьим про­мыслом. И заметьте: высокий уровень цивилизации непременно связан с единоязычием, владением общим для всего человечества языком.

Так в чём же параллели?

Сегодня мы видим попытки вторжения человека в божий промысел. Как же иначе назвать отказ от ортодоксального (Богом определенного) спо­соба продолжения потомства  - клонирование? А создание «запчастей» для человека, созданного по образу и подобию божьему? Человек (сам же чело­век!) постепенно превращает себя в робота. А вмешательство в генетический код человека, стремление изменить ДНК - так называемая, генная инженерия?.. И все это непременно идет параллельно с сокращением количества языков, связано со стремлением (возможно, даже помимо нашей воли) к единоязычию.

И наступит время, когда останется один язык. Он будет не француз­ский, не китайский, не арабский. Это будет язык робота - безэмоциональный, бездушный...

И переводчики останутся без работы...

Но, мы надеемся снова вмешается Бог-Демиург. И снова смешает языки. И возродятся все языки финно-угорской группы, индоевропейские и семитские, все, на которых было создано хотя бы одно истинно художественное произведение - в прозе или поэзии.

И безработные переводчики снова будут затребованы. Пусть не мы бу­дем переводчиками, но будет вполне логично, вполне необходимо на этом нашем конгрессе обсудить проблемы перевода. Должны же мы находить путь от сердца к сердцу.

Проблемы перевода, мастерства переводчика стали, можно сказать, од­ним из важнейших разделов в литературоведении и литературной практике. Важность проблемы в значительной степени обусловливается тем, что в пе­реводе на другой язык художественное произведение перестает быть в пол­ной мере самим собой, оно получает новую, вторую жизнь в иноязычной сфере обитания. И то, какая ему уготована новая жизнь, во многом зависит от мастерства переводчика.

Тезис, который признается бесспорным всеми, это то, что перевод все­гда - в той или иной мере - окно в другой мир, в мир другого народа.

Значит, и в мордовскую литературу вглядываются через различные «окна». Какой она видится в эти окна? Что узнают читатели других народов о нас, о нашем народе, о нашем национальном мировосприятии, микроклима­те? А что видим мы? Как воспринимаем то, что видим из «окна».

И как в рамках большого времени воздействуют на нашу литературу переводы с других? Ведь чем больше мы видим из нашего «окна», тем боль­ше узнаем нового, тем сильнее это новое воздействует на наши мыслеобразы. И не только на подсознательном уровне. Иногда - вполне осознанно: хотя бы потому, что большой талант бесспорно окажет влияние на писателя-переводчика, на его литературу. Получается, что в самом процессе перевода заложено зерно национального самоотрицания, художественной метисации в литературе. Но метисация в литературе происходит во много раз медленней, чем в других областях искусства.

Впрочем, в процессе компьютеризации перевода как-то особенно быстро происходит метисация, особенно просто и легко переступаются границы этически допустимого. Механизировано-автоматизированный с помощью безэмоционально речевых штампов перевод - это, пожалуй, даже не метисация, это - мута­ция, вырождение художественного. В нем каждое слово, каждая фраза не ос­вящается духовно. Русская поэтесса 19 века Каролина Павлова называла по­эзию, подразумевая, конечно, литературно-художественное творчество в це­лом святым ремеслом, чего не могло коснуться святотатство.

Произведение, даже в высшей степени художественное, переведен­ное с помощью компьютера-переводчика, лишается святости. И чем художе­ственно совершеннее произведение тем святотатственней такого рода пере­вод, тем заметнее мутация. Это уже не живой ребенок, выношенный под сердцем и с болью рожденный, это - чрезвычайно похожий на живого человека  робот. Это - клон. Святое ремесло превращается в просто ремесло и даже не в ремесло, а ремесленничество. Бывают случаи - переводчики как-то легко и просто ставят свои фамилии над переведенным текстом, предварительно, конечно, заменив те детали, в которых содержится этноинформация. Особенно это возможно,  когда текст  переводится  не  напрямую,  а через третий  язык-посредник. Грустно и по-человечески неловко, конечно, но иногда читаешь в журнале произведение: автор местный, топонимика, этнонимика местная, а мыслеобразы чужие, вовсе не свойственные нашему мировоззрению, миропониманию. Такие факты встречаются в последнее время все чаще.

Естественно возникает вопрос: узнал бы автор оригинала свое произве­дение «переведенное» таким образом? Какие чувства испытал бы он, увидев свою (а возможно - чужую!) фамилию над таким переводом? Художествен­ный перевод - не ремесленничество и даже не ремесло, это искусство, а искусство всегда индивидуально, неповторимо. Тем более искусство слова.

В практике перевода произведений литературы  не напрямую, а через другой язык одна немаловажная особенность, что существенно отражается на качестве перевода. Она заключается в том, что произведения писателей переводятся на материале подстрочников, которые весьма часто делают сами авторы переводимых произведений. Естественно возникают вопросы: что пред­ставляет собой подстрочник - своеобразный вариант художественного про­изведения или это все-таки нечто другое? Какова его роль в процессе перево­да? Есть случаи - и не единичные (в практике мордовской литературы тоже), - когда авторы сами переводят свои произведения на тот или иной язык. (В.Мишанина, Г.Пинясов и другие, к примеру, свои произведения на русский язык переводят сами). Это - художественный самоперевод. Не целесообразнее ли было бы вместо подстрочников делать сразу художественный самоперевод? Можно предположить, что в таком переводе национальная специфика  всей художественной сферы переводимого произведения претерпела бы ми­нимальную трансформацию. Но так ли нужно это?

Произведение, переведенное с минимальной трансформацией, в своей новоязычной жизни, конечно, может не вполне вписаться в новую сферу и стоять особняком, всячески обнаруживая свою чужеродность. Чтобы не было этой бросающейся в глаза чужеродности, нужно равнозначное владение обоими языками, такое владение, когда писатель чувствует не только смысл слов чу­жого языка, их семантику в полной гамме, но и глубинную суть их, «ауру».

Переводчик Шекспира на армянский язык X.Даштенц, например, пишет: «В своей переводческой деятельности я руководствуюсь принципом, что ино­язычное произведение должно звучать в переводе на другой язык так, словно оно и было написано на этом именно языке; лишь стилистическое своеобра­зие, особенности мышления и подробности быта должны говорить о том, что перед тобой произведение писателя другого народа». То есть, как вытекает из высказывания, главное состоит в том, чтобы переводчик воспроизвел темпе­рамент переводимого писателя, его голос, его литературную манеру, его стиль, его национальное лицо. Именно национальное лицо.

И тем более важно учестъ это, если перевод делается при помощи третьего языка, т.е. через язык-посредник.

Роль подстрочников, очевидно, в том и состоит, чтобы, пренебрегая лексическими, морфологическими и синтаксическими нормами языка пере­водимого произведения, с помощью дополнительных пояснений помочь пе­реводчику представить темперамент, голос, манеру, лицо, стиль автора под­линника. Отсюда следует, что качество перевода по двум моментам зависит от автора: во-первых, от того, насколько он индивидуален и самобытен, а во-вторых от того, как его преподнесли или как он  преподнёс себя в своем подстрочнике.

Перевод - это в сущности «самостоятельное» произведение, у которого «два автора». Говорят, поэты воспринимают свои стихи, как своих детей. Есть более удавшиеся, есть - менее. Но какие бы ни были - все его. А пере­воды? Это - тоже «дети»? Или все-таки не совсем? Может быть, это «внуки»: они только наполовину «плоть от плоти» твоей? А вторая половина - от пе­реводчика? На этот вопрос просто не ответишь. Между оригиналом и пере­водом адекватного, даже более или менее полного эмоционально-смыслового сходства достигнуть невозможно. Автору, очевидно, грустно сознавать: не весь он в стихах-переводах, не весь... Но, может быть, этим новым «чем-то» они и дороги автору?.. Перевод - это и творчество, и сотворчество.

В своих «Заметках» Гете утверждал, что «...переводчик, который сжи­вается со своим подлинником, в большей или меньшей степени отходит от оригинальности своей нации», отходит, с целью создать полный художественный эквивалент переводи­мому произведению. Автор подлинника в своем подстрочнике делает обрат­ное: содержание своего произведения он передает на другом языке, совер­шенно пренебрегая нормами чужого языка, чтобы максимально приблизить переводчика к своей художественно-образной и языковой сфере. И делает это он уже преднамеренно. Именно такой способ сотрудничества выявляет наи­большую плодотворность. Можно подтвердить множеством примеров, когда более совершенное художественное произведение в переводе на другой язык теряет свое национальное лицо, а вместе с ним и силу художественного воз­действия, тогда как произведение посредственное при добротно сделанном подстрочнике под пером способного переводчика в своей новоязычной жиз­ни «дополучает» то, чего не дал ему сам автор. И это не издержки или удачи одного только переводчика. Не случайно в лексиконе поэтов бытует даже полушутливое-полуосуждающее выражение «поэт подстрочников», которым характеризуют поэта не особенно самобытного национально, но получивше­го в переводах самобытное и национальное звучание.

Когда есть возможность сопоставить два разных перевода одного про­изведения, роль переводчика - «соавтора» выявляется наиболее очевидно.

Сравнение двух переводов одного и того же произведения иногда при­водит к выводу: два переводчика, пользуясь даже одним и тем же подстроч­ником, создают все же два чрезвычайно различных иноязычных варианта; если только оба перевода в равной мере можно назвать иноязычными вари­антами, а не оригинальными произведениями, написанными под воздействи­ем переводимого. Так, к примеру, получилось с романом «Нардише» мокша-мордовского писателя Ильи Девина. Его перевели на русский Юрий Галкин и Николай Богданов? Илья Девин не раз говорил, что, открыв любую страницу перевода Ю.Галкина, он не узнавал себя, а в переводе Н.Богданова он не только себя не узнавал, но и героев романа, которые были явно не его героями, среди них попадались незнакомцы.

Сравнение перевода с окном в другой мир при всей меткости и образ­ности страдает некоторой односторонностью. Это высказывание как-то само собой подразумевает восприятие читателя, который владеет только одним языком - языком перевода; это он всматривается в мир переведенного авто­ра, в мир его героев. А на перевод, на мастерство переводчика можно смот­реть с трех - весьма разных - точек зрения.

Одна точка зрения может быть у читателя - носителя языка перевода, не знающего языка оригинала. Несколько иначе воспринимает перевод чита­тель, который, являясь носителем перевода, но достаточно хорошо владеет и языком подлинника. Их оценки все же в основном сходятся - они оба носи­тели языка перевода. И в то же время и разнятся. Читатель, не владеющий языком подлинника, не имеет возможности сопоставления на уровне языко­вой специфики. Носитель языка перевода, знающий и язык подлинника, мо­жет сделать такое сравнение. Но и он может не чувствовать эмоционально-экспрессивной сферы переводимого произведения.

Третью точку зрения имеет носитель языка оригинала. В восприятии носителя языка подлинника преобладает, так называемый, обратный крити­цизм. Он не сопоставляет «свое» с «не своим». Он ищет не отличительные черты, а сходства. Сходства с собой. Ему важнее то, насколько в переводе сохранилось его национальное мироощущение.

М.Гаспаров в статье «Брюсов и буквализм» пишет: «Перевод «воль­ный» стремится, чтобы читатель не чувствовал, что перед ним - перевод; «бу­квалистский» стремится, чтобы читатель помнил об этом постоянно. Перевод «вольный» стремится приблизить читателя к подлиннику и поэтому насилует стилистические вкусы и привычки читателей».

«Вольности» чаще всего допускаются при переводе стихов, где из-за особенностей стихотворной речи (ритмика, фоника, звукообраз, строфика) сильнее ощущается сопротивление речевого материала. Допускаются  еще  и потому, что поэзия - это сфера эзотерическая. А она чрезвычайно индивидуальна.

В рассуждениях М.Гаспарова в расчет принимается все же более технология  перевода, то есть стилистическая «кухня» переводчика.

По нашему мнению, следовало бы поставить вопрос об этике перевода, о границах допустимости вмешательства в сюжетно-композиционную структуру переводимого произведения. Нарушение этих границ часто выражается не только в том, что по воле переводчика происходит перераспределение ро­лей между действующими лицами переводимого произведения, но и в том, что в произведение «без ведома» автора приходит множество новых героев.

Перераспределение ролей и появление новых героев, естественно, по­требует от переводчика новых сюжетных линий, новых коллизий, иной ин­терпретации характеров персонажей. То есть, фактически увеличивает раз­рыв между оригиналом и переводом в идейно-художественном содержании.

Границы допустимости вмешательства в сюжетно-композиционную и художественную сферу переводимого произведения нарушаются не только из-за отсутствия опыта, мастерства. Отсутствие опыта, как правило, вылива­ется в «буквализм». В «вольном» же переводе начинают вырисовываться контуры этических принципов процесса перевода, хотя границы между «вольностью» в подборе художественных средств и нарушением этических норм в процессе перевода трудно обозначить единой четкой линией. И все же преобладание того или другого момента в работе переводчика, как нам ка­жется, можно уловить.

Можно много рассуждать о формах и методах перевода. Но самое главное - это найти дорогу от языка к языку, от сердца к сердцу. Главное - от сердца к сердцу.

Валерий Аликов,

марийский поэт, литературный переводчик,

г.Хельсинки

Слово о марийской литературе. Но и не только

Какую роль в развитии культуры народа играет литература, думаю известно каждому образованному человеку. Она является индикатором культурного развития и достижения народа, т.к. ее творцами являются наиболее талантливые представители нации. Обычно литература всегда идет в ногу со временем, а порой даже опережает его, она смотрит в будущее. Целью данной публикации не является анализ литературных произведений марийской литературы. Учитывая ненормальную ситуацию, сложившуюся в марийской культуре, автор данной работы хочет обратить внимание на литературный процесс и причины, породившие такую ситуацию.

Какая же ситуация на сегодня в марийской литературе? Данный вопрос далеко не риторический, потому что вместо этого уместнее было бы спросить: «Есть ли в настоящее время марийская литература?» Литература народа, у которого более чем двухсотлетняя письменная традиция, литература народа, живущего на территории Российской Федерации и имеющего свою Республику, народа, численность которого достигает 600000 человек. Если говорить цифрами статистики, марийцы составляют около 0,4% от населения РФ, в республике их число доходит до 44%. Марийский народ, как и многие другие народы РФ, имеет свой язык. Если есть язык, по логике должна быть и литература. Но, к сожалению, в отношении марийской литературы этого не скажешь. Особенно в последнее время. Почему?

Литературу составляет триединство: писатель-книга-читатель. Если посмотреть, то марийских писателей не так уж и мало - есть как мастера пера, так и молодые авторы, но в то же время если посчитать количество выпускаемых книг - то уже несколько лет назад нужно было начать кричать в рупоры. Для шестисоттысячного народа в год выходит около 8 книг на ротном языке! И то большая часть за счет спонсоров и на средства самих авторов. Это в наше цивилизованное-то время!

Следует отметить, что такая катастрофическая ситуация с книгоизданием сложилась в последние 6 лет.

Литературный процесс, процесс созидательный - это не пироги печь. (Этим я не ставлю ниже мастерства пекарей и всех домохозяек, выпекающих замечательные пироги). Писателю и поэту нужно вдохновение, нужна инновация и способствующая атмосфера. Если этого нет? Ну, хорошо, допустим, что у какого-то автора было вдохновение и он написал работу, готовую к выпуску. Куда ему с ней обратиться? Конечно же он несет свою работу в Марийское книжное издательство. Это вошло в традицию писателей. Так было в советское время. Хотя это время прошло, все же психология многих все еще живет теми временами. Тогда было гораздо проще, писателю нужно было только писать и вовремя сдавать работу. Но сейчас не так. Настали времена дикого капитализма, где главный критерий - материальная выгода от продукции. Книга тоже рассматривается, прежде всего, как материальный продукт, который обслуживает культурные и духовные запросы потребителя. Итак, советская система в цепи «писатель-книга-читатель» разрушена, что же тогда осталось

Как все области культуры, литература требует инвестиций - нужно заплатить гонорар автору, нужно вложить деньги на выпуск книги, нужно, чтобы книги дошли до читателя - для этого нужна целая логистическая цепь. А этого, к сожалению, в Марий Эл до сих пор нет.

Для сравнения приведем примеры из Эстонии. Эстонцев в два раза больше марийцев, но в год книг на эстонском языке выходит более 4000 тысяч! Это значит и 500 раз больше, чем на марийском. Каждый день в Эстонии выходит более 30 книг, а в Марий Эл этой цифры не достигнуть даже в течение целого года. Так что господа, подумайте. Подумайте, пожалуйста! К тому же, стоит напомнить, что некоторая часть политической элиты в Марий Эл боится Эстонии как черт ладана. А зря! Боязнь связана с психикой и психологией.

В Эстонии развитие эстонской культуры и литературы является приоритетным, а в Марий Эл, как видим, выпуск даже одной книги за средства республиканского бюджета, является чуть ли экономической катастрофой. А жаль!

Кто-то может задать вопрос: «А есть ли там эстетический взгляд?». Как известно, не все правители разбираются в культуре, у них может быть свое понятие о ней, поэтому это может привести к трагическим последствиям в культуре. Вспомните культуру сталинского периода, кому она служила? Какой она была? Такая ли должна быть она, такой ли должна быть литература? Конечно же нет!

А что делать? В настоящее время никакою другого выхода нет как высказать свою озабоченность. Ситуация, сложившаяся в марийской литературе, очевидно, не служит развитию культуры, языка и литературы нашего народа.  Не буду заниматься тавтологией, об этом за последние годы написано немало. В данной работе высказал свои рассуждения на вещи, связанные с литературным процессом, и если кто-то будет утверждать, что я распространяю ложные сведения, пусть то лицо, докажет что это не так, что книг на марийском (как на горном так и на луговом за счет бюджета республики выпущено гораздо больше. Хотя бы 50 в год.) Сейчас ситуация с марийской литературой такова, что требует серьезной корректировки и пересмотра позиции республиканских властей в отношении писательского труда.

Теперь подойдем к другому вопросу: можно ли сказать что книги доходят до читателя? Конечно же нет, потому что книг на родном языке должно быть много: от детских, до серьезных романов, поэзии, детективов, фантастики и тривиальной литературы на уровне мыльной оперы. Тогда будет выбор, тогда будет спрос, тогда будет интерес к книгам и литературе. А сейчас получается, что народ даже не знает, выходят или нет книги на марийском языке. Для того, чтобы убедиться в этом, зайдите, уважаемый читатель в какой-нибудь магазин в Марий Эл и посмотрите, продается ли там оная продукция.

Кто-то может сказать: «Какие они противные эти марийцы! Все им не хватает! Не только хотят говорить на родном языке, к тому же они даже хотят писать и читать, даже изучать свой материнский язык в школах разного уровня! Рога бы им поотбивать!» А другой может сказать: «Все им не так, все им не хватает, что и 8 книг-то уже «супер!»' Но, уважаемые дамы и господа, если бы 8 книг выпустили за счет государства, одно дело, но ведь из них 5 выпустили сами авторы за свои средства и сбережения. Хило, очень хило в этом отношении помогает марийской культуре, особенно литературе республиканская власть!

Немного о деньгах. Что от них народу? По недавно распространенным данным в официальном сайте правительства Марий Эл можно было прочитать, что Марий Эл скоро будет донором (говоря простым языком, будет давать в бюджет РФ деньги). За счет чего? За счет кого донорство? Не за счет ли экономии на марийской культур?

О времена, о нравы! Помню, как в первые годы новой России, культурным деятелям Марий Эл говорили: «Подождите годиков 5! Экономика встанет на ноги, тогда и будем развивать культуру и литературу!» Сейчас, вроде бы экономика Республики развивается «о'кэй», строятся церкви, спортивные сооружения ставятся памятники, благоустраиваются как городские, так и сельские улицы - все это неплохо. Но где же, уважаемые господа, на этом фоне развитие марийской культуры? Не видно! К тому же в этой культуре большие прорехи, там отсутствуют целые области, там нет главного - литературы. Для министерства культуры самое главное, чтобы народ пел и плясал - не зря же основной нажим до сих пор еще делается на фольклор. Я не против фольклора, но всему должна быть мера. Хорошо, что народ танцует и поет. Но не приучит ли это людей жить в стиле шоу? Кроме песен и плясок, народ должен еще и думать. У народа должны быть мыслители, способные написать свои размышления в философских трактатах и литературных произведениях. Их труд не увидеть сразу, нельзя сказать, что они принесут сиюминутную выгоду и эффект, своей деятельностью, они создают культурный капитал народа, который, к великому сожалению, в последние 6 лет очень обеднел.

У всех народов писатели шли и идут в авангарде. Хочется, что в нашей литературе было бы тоже самое. Хочется, чтобы марийские писатели обрели больше свободы, чтобы они  были материально зависимы, чтобы они разбили скорлупу, закрывающую их от большого мира. Хочется, чтобы они освободились от экономического бремени и позволили себе хоть раз в жизни поездить по миру. Познакомиться бы им со своими коллегами из других стран, поговорить бы о свих литературных делах... Мир прекрасен и очень разнообразен, в мире столько языков и народов! Порой мы даже не задумываемся об этом.

Очень хочется, чтобы правительство Марий Эл поменяло свое отношение к литературе. Она хочет развиваться, ей нужна помощь. Писателям и поэтам нужно давать достойные гранты, стипендии и премии, такие, чтобы на них можно было бы съездить куда-нибудь за границу в творческую командировку. Поддержкой марийских писателей должны прежде заниматься сама Республика и Российская Федерация. А сейчас, получается, что эти писатели, родина которых Российская Федерация, получают больше материальной поддержки из Финляндии. Эстонии и Венгрии. Может я ошибаюсь. Если ошибаюсь, прошу прощения.

Примерим тому, как государство помогает писателям, может послужить братская Эстония, где им ежегодно присуждается 10 премий Министерства культуры. Размер этих премий позволяет заниматься свободной творческой работой и «плюс» к этому на те же деньги можно съездить в какую-нибудь другую страну. Неужели марийские писатели не достойны такого внимания? Если целью является создание в Марий Эл общества со здоровой духовной и физической культурой, в этом созидательном процессе литература должна занять достойное место, почти одну из ведущих.

С 26 по 29 сентября в Петрозаводске пройдет конгресс Финно-угорских писателей. В программу конгресса входит и выставка книг. Какие книги представит Марий Эл в Петрозаводске, пока загадка. Будут ли представлены новинки художественной литературы? И сколько их?

Роберт Коломайнен,

главный редактор журнала «Karelia»,

г.Петрозаводск

Жанр романа в современной финской, карельской и вепсской литературе

Понятие «современная литература карелов, финнов и вепсов Республики Карелия» охватывает почти 20-летний период развития литературы, начиная с конца 80-х годов XX века. Его основные черты можно представить обобщенно в рамках триединой темы нашего конгресса.

В сфере профессионально-творческой активности писателя речь идет о раскрепощении художественного сознания, автономной этике творчества, принципиальной свободе воли автора.

В сфере литературы, понимаемой как живая системная совокупность созданных произведений, произошел переход от концептуально-художественного единообразия, парадигм соцреализма, стихийного, наивного и критического реализма к принципиально ничем не ограниченному многообразию типов, стилей и приемов художественного мышления.

В сфере читательского восприятия словесного искусства налицо переоценка былого лидирующего положения литературы в системе искусств, ослабление ее мировоззренческого и духовно-этического воздействия на массовое сознание, резкое падение интереса к чтению и, естественно, падение тиражей.

Эти тенденции проявились в искусстве романа наших национальных литератур неоднозначно и по-разному. Прежде всего потому, что, в отличие от финноязычной, карело- и вепсоязычная литература - младописьменные.

В финноязычной литературе жанр романа освоен сравнительно давно - в 30-80 годы прошлого века. В младописьменных литературах подобный процесс развертывается на наших глазах.

На протяжении двух десятилетий в карело- и вепсоязычной литературе происходил процесс становления системы жанров, в частности, движение от малых эпических форм, таких, как художественный очерк и рассказ из реальной жизни, к средним формам, то есть к собственно литературному рассказу, новелле и повести, и далее к большой эпической форме - к роману.

Этот процесс становления системы жанров в младописьменных литературах еще далеко не завершен. Ведь сущность его заключается не только в восхождении от малых эпических форм к большим, но и в «вызревании» зародившихся и, казалось бы, успешно опробованных малых форм.

Появление романа в карело- и вепсоязычной литературе отнюдь не свидетельствует о том, что в них в полной мере освоены средние эпические формы, а именно, новелла и повесть. Более того, если отвлечься от расхожего определения новеллы как короткого небольшого рассказа и попытаться понять глубже ее жанровую специфику, то обнаруживается внутренняя связь и даже родство между жанрами новеллы и романа: в искусстве новеллы момент «экзистенциальности» и мироощущение автора почти также важны, как в искусстве романа.

С точки зрения нашей триады «писатель - литература - читатель» важно и то, как жанровое самоопределение автора романа соотносится, с одной стороны, с конвенциями и канонами литературы и, с другой стороны, с чувством формы и жанра читателя.

Внутреннее родство новеллы и романа отразилось в последнем произведении финноязычного карельского классика Яакко Ругоева «Удачи и невезения Петри Похьяранты» (опубликовано в журнале «Карелия» в 1991-1992 гг.; возможно, будет издано книгой финским фондом «Юминкеко» в 2008 году). Автор определил его жанр как роман в новеллах.

Тема романа - жизнь беломорских карел в 50-60 гг. прошлого века. Характерно, что тема недавнего социалистического прошлого коренного народа республики раскрывается во всеоружии острого, бескомпромиссного критического реализма. Роман можно рассматривать как этнонациональную протестную реакцию северных карел на наднационально-имперскую политическую и социальную практику позднесоветского общества. Эта практика лишила народ перспективы национального развития.

Парадоксально, но факт: первый знаковый роман нашей современной финноязычной литературы написан в 1964-1977 годах. Рожденный в лоне соцреализма социально-психологический и социально-этический «протестный» роман Ругоева означал, по существу, преодоление этого художественного метода и смог пробиться к читателю лишь на исходе советской эпохи как художественное предвосхищение «защитного национализма» карельского этноса.

Финноязычный роман Арви Пертту (род. в 1961 г.) «Эстетическая система» опубликован в журнале «Карелия» в 1993 году и вышел книгой в 2001 году под названием «Петрозаводский симпозиум». Он отражает социально-психологическую и духовную ситуацию молодого поколения, родившегося в 60-70 годы.

Это поколение в лице представителей карельского и финского меньшинств - продукт той социальной системы, которую Ругоев критически изобразил и осмыслил в своем романе. Литературные таланты этого поколения дебютировали в нашей литературе во второй половине 80-х гг. и в начале 90-х «исчезли за горизонтом», эмигрировав в Финляндию. Для будущих историков нашей литературы они - «недостающее звено» литературного процесса последнего десятилетия прошлого века. О нем можно судить лишь по творчеству Арви Пертту.

«Эстетическая система» - это социальная микросреда, круг межличностного, эмоционального, дружеского и интимного общения 12 персонажей романа. Эротическая свобода, сексуальная раскрепощенность, «культурный радикализм», табуированные в прежней литературе, потрясли и эпатировали читателя. Роман ознаменовал «модернизацию» и нашего национального словесного искусства, и своего рода освобождение, переориентацию и расширение эстетического сознания читателя, диапазона его восприятия.

«Петрозаводский симпозиум» можно определить как современный вариант романа становления. «Эстетическая система» представляет кьеркегоровскую эстетическую стадию развития личности, жизнь в раскованной чувственности без ориентиров и определенных форм. В романе показано восхождение к следующим ступеням развития личности, моральной и религиозной стадии, поиски этических координат частного существования и путь к Богу. Однако богоискательство кончается трагически абсурдным снижением духовных порывов. В итоге остается «новая жестокость», жесткая авторская ирония, релятивизация и ирреализация значений, смыслов и фактов, составляющих содержание романа.

Новый роман Арви Пертту «Экспедиция Папанина» (фрагменты опубликованы в журнале «Карелия» и вышел книгой в Финляндии в 2006 году) - поистине сияющая вершина искусства романа в нашей современной финской литературе. Тема его    жизнь и судьбы национальной творческой интеллигенции в Карелии довоенного периода.

Писатель, художник и гражданин, оказывается заложником чудовищного государства-монстра, тоталитарного Левифана XX века. Этот монстр живет и действует по ту сторону добра и зла. Он подчиняет себе все сущностные силы человека, физические и духовные. Он насаждает в душе человека чувство метафизической, социальной и политической вины перед ним, которую в лучшем случае можно искупить каторжным трудом и страданиями в лагерях. Это государство с помощью неотвратимого, как ночь, насилия и леденящего душу страха ставит человека в экстремальные социальные условия, в которых человек, по существу, лишен даже возможности нравственного выбора.

«Экспедицию Папанина» можно охарактеризовать как исторический и социально-психологический роман, отчасти как «avainromaani», то есть роман, рассказывающий о реальных людях под вымышленными именами (например в Якове Петтерсоне угадываюстя черты личности Ялмари Виртанена).

В последние годы в ряде номеров журнала «Карелия» было опубликовано произведение нашего старейшего финноязычного писателя Матти Мазаева «Прожито и пережито». Оно написано на основе его дневников конца 80-х - первой половины 90-х годов прошлого века. Автор воздержался от определения жанра. Можно, однако, с полным основанием назвать произведение автобиографическим романом, стройным и внутренне единым по своей архитектонике и многогранным по содержанию и стилистике. Это не автобиографическая ретроспектива, не повествование и рефлексия, обращенные из настоящего в прошлое и обогащенные «задним умом», а именно жизнь и саморефлексия личности в реальном времени эпохи.

Роман отличается большим разнообразием тематики. Личная жизнь автора, портретные зарисовки деятелей национальной культуры, писателей, эмоционально субъективные оценки событий политической и общественной жизни, размышления о переломных моментах недавней истории страны и судьбах карельского и финского языка - все это проходит перед взором читателя в художественно яркой форме, передающей дух времени, своеобразия эпохи. Подкупают искренность и исповедальность инюнации, смягчающие неизбежный в автобиографическом романе субъективизм.

В современной карелоязычной литературе первым опытом романа явилось произведение Петра Семенова «Маша из Пухтасозера» (2004 г.). В нем рассказывается о судьбе ливвиковской женщины, пережившей почти все катаклизмы минувшего века: коллективизацию, войну, репрессии. Хотя сам автор назвал произведение романом, в печати высказывалось мнение, что это скорее хроника.

Правильнее было бы сказать, что в произведении Семенова явственно обозначились контуры народно-эпического библиографического романа. Исследователи-литературоведы характеризуют народно-эпический роман так: «Нередко он обращается к прошлому... Но по духу и цели своей он - роман современный, его героем становится человек из народа в исторически ответственный момент бытия».

Образ Маши простой и скромной, многострадальной, безропотной и стойкой карельской женщины воспринимается как художественно обобщенный образ карельского народа.

Биографичность - это своего рода «пуповина» романного опыта Петра Семенова: он связан с накоплением документального жизненного материала, первоначально отразившегося в малых эпических формах (рассказы из реальной жизни, о реальных людях, небольшие рассказы о детстве и юности той же Маши). Позднее в процессе литературной «агломерации», объединения малых форм рождались их циклы. Так родился и роман Семенова. Кстати, и «Настя» Ольги Мишиной тоже цикл: «повесть в новеллах». У Ольги Мишиной тоже идет процесс накопления отчасти неявно биографического жизненного материала, который может отливаться и в большие эпические формы.

О вполне развернутой, органически развитой форме романа говорить пока не приходится. По М.М.Бахтину, в основе любого жанра, в том числе романа, лежит «тематическое содержание, стиль и композиционное построение». Семенову предстоит еще выработать свой романный художественный стиль. Что касается композиции и сюжетосложения, то биография отдельного человека сама по себе еще не может быть основой фабулы и архитектоники романа.

В 2002 году финским фондом «Юминкеко» был опубликован первый вепсоязычный роман «Каларанд» Игоря Бродского. По оценке литературоведа Армаса Мишина, «роман написан талантливой, хотя еще и не вполне опытной рукой: в нем имеются излишества, недостаточно увязанные между собой факты, события. Однако он увлекает сюжетом, внутренними диалогами, прекрасными описаниями леса, моря, самого любовного чувства».

При оценке первых достижений карело- и вепсоязычной литературы в области романа следует учитывать два момента.

Во-первых, роман - жанр синтетический в том смысле, что объединяет в себе эпос с лирикой и драмой. Современный вепсский и карельский роман возможен только на основе серьезных достижений в этих областях словесного искусства. В романе нужны драматический элемент, описание, диалог, портрет, пейзаж...

Во-вторых, роман предполагает освоение так называемых первичных и вторичных, или сложных, жанров. Бахтин различает первичные жанры, сложившиеся «в условиях непосредственного речевого общения» и вторичные жанры, которые состоят «из различных трансформированных первичных жанров (реплик, диалога, бытовых рассказов, писем, протоколов и т.п.)».

Этой «мелкомасштабной» структурой романного текста и ее предварительной (автономной) литературной обработкой не следует пренебрегать при освоении крупных эпических форм. Полноценное искусство романа может развиться в наших младописьменных литературах при условии органичного развития всех родов и жанров литературы.

Надежда Большакова,

член Союза писателей России,

заведующая Музеем саамской литературы

и письменности им. О.Вороновой,

Мурманская область

Саамская литература: плюсы и минусы

Саамской литературе с выхода книги Октябрины Вороной «Ялла» на саамском языке в 2005 году исполнилось 15 лет. Хотя надо огово­риться, первым мир саамского народа людям еще в конце шестидеся­тых своими стихами открыл, саамский поэт Аскольд Бажанов, но он писал на русском и потому в профессиональной литературе не получил статус первого саамского поэта. И сегодня нам приходится говорить о том, что саамская литература насчитывает пока всего 16 лет. Однако некоторые краеведы Мурмана считают, что я слишком занизила дату, оговаривая свое несогласие тем, что в 30-х годах на саамский язык бы­ли переведены некоторые молитвы и брошюры, как, например «Что да­ла Октябрьская революция трудящимся саамам», изданы два саамских букваря. Я отношу это только к попыткам создания саамской письмен­ности и переводческой деятельности, но не к художественной саамской литературе. Цитата из «Постановления о практических мероприятиях по внедрению письменности на родном языке народов Севера» 1933 го­да: «Учитывая, что саамский литературный язык есть язык строящийся, при наличии резко отличающихся друг от друга диалектов, КНА (Ко­митет нового алфавита - Н.Б.) округа ставит своей задачей помочь про­цессу создания этого языка, строго соблюдая принципы единого лите­ратурного языка и пресекая всякие попытки к выпуску печатных работ на местных диалектах». Считаю, что в дальнейшем эта установка и по­мешала развитию, как самого саамского языка, так и саамской литера­туре. В чем и прослеживаю первый большой минус. А потому взяла на себя смелость определения даты саамской литературы только с 1990 года.

Может, в силу этого саамской литературе и не сравниться пока с литературным разнообразием других этносов, у которых счет ведется с 20-х годов, а то и раньше. Но уж если саамский язык входит в языко­вую группу финно-угорских народов, а саамская литература получила право быть представленной на конгрессах, как литература любого дру­гого народа, то и я, вполне ответственно могу говорить о ней, как о со­стоявшемся явлении нашей жизни.

В начале 70-х, когда жива была память в народе о репрессиях саам­ской интеллигенции 30-40-х годов, когда из-за боязни говорить на родном материнском языке целое поколение выросло со знанием только русского, робко стали вводиться первые попытки обучения саамскому языку в школе, но, за каждым решением стояли райкомы партии и лю­ди, далекие от проблем коренных народов. И в это время начать писать на саамском языке да еще на малоизвестном иоканьгском диалекте, а затем заговорить о выпуске на нём первой художественной книги, Октябрине Вороновой стоило не только больших трудов, нервов, но и самой жизни. Поэтому её книга «Ялла» - это духовный подвиг саамской женщины и поэтессы.

В литературе любого народа есть свои плюсы и минусы.

Из девяти саамских писателей, имеющих книги, в живых осталось только шестеро, хотя я могу назвать еще трех пишущих саамских жен­щин: Александру Ляхову, Марию Медведеву и Надежду Ляшенко, но это пока и все. Минус и то, что в саамской литературе практически нет пишущих саамских мужчин, кроме вышеупомянутого Аскольда Бажанова и барда Ивана Матрехина. Минус, что на сегодняшний день у са­амских авторов нет также и достойных профессиональных поэтов-переводчиков.

А вот одним из главных плюсов можно назвать то, что все саам­ские литераторы относятся к представителям поколения, которое ощу­тило на себе еще традиционные особенности саамской этнической пе­дагогики. Их рождение, взросление пришлось на годы, когда оленевод­ство и рыболовство являлось основным традиционным занятием саа­мов. Родители, бабушки и дедушки саамских писателей были пастуха­ми, имели оленей, трудились в рыболоведческих бригадах, то есть, так или иначе, оставались тесно связанными с культурой и традициями са­амского народа. Поэтому и большая часть их пишет на своем родном саамском языке, на русском только Бажанов, Большакова и Галкина. Хотя главные темы всех - обращение к земле, к хранительнице саамско­го рода и очага, к жизни предков, воспевание природы Севера.

Большим плюсом в изучении саамской литературы и письменно­сти стал созданный в Ревде в 1994 году Музей саамской литературы и письменности имени Октябрины Вороновой, работа которого строится на тесном взаимном сотрудничестве со школами и библиотечными сис­темами Мурманской области.

В год Музей посещает около двух тысяч человек, приезжают рабо­тать школьники и студенты всех городов и поселков Мурманской об­ласти, Ярославля, Москвы. Музей посетили гости из Швеции, Финлян­дии, Норвегии, США, Германии, Мексики, Новой Зеландии, Украины, Белоруссии; писатели Петрозаводска, Вологды, Москвы, Санкт-Петербурга, Новгорода.

В Заполярье учащиеся хорошо знают и саамскую литературу и са­амских авторов, потому, что в школах и учебных заведениях на уроках литературы в рамках регионального компонента серьезно изучается са­амский фольклор и творчество саамских писателей. Многие школьники в одиннадцатых классах сдают экзамен именно по творчеству саамских поэтов, а студенты средних и высших заведений пишут по саамской ли­тературе, письменности и культуре рефераты и дипломные работы.

В 2004 году в двух книгах вышла в свет хрестоматия для 9-11 клас­сов «Литература Кольской земли», в которой широко представлен са­амский фольклор, творчество саамских авторов, приводится рассказ о Музее саамской литературы и письменности.

Произведения саамских писателей переведены на разные языки ми­ра: русский, ненецкий, коми, вепсский, эрзянский, мокшанский, марий­ский, карельский, украинский, белорусский, саамский (кильдинский), северо-саамский, шведский, норвежский, финский, немецкий, англий­ский, эсперанто.

В работе Музея стало ежегодной традицией проведение майских Дней саамского слова. А в этом году мне выпала большая честь в пред­дверии 20-летия Праздника славянской письменности и культуры стать руководителем духовно-культурной экспедиции «Славянский Ход -2006» по городам Северо-Запада и Центру России. Один из дней мы провели и в Петрозаводске, а в Москве встречались с Патриархом Московским и Всея Руси Алексием II, на встречах говорили в том числе и о саамской лите­ратуре, о чем вы можете подробно узнать не только у меня, но и у уча­стников конгресса, Виктории Бакула, Игоря Циркунова, Владимира Судакова, участников этого Хода.

К плюсам можно отнести и сотрудничество Музея с Мурманским книжным издательством. В 2005 году юбилейный 50-й номер журнала «Наука и бизнес на Мурмане» вышел под названием «Саамской литера­туре - 15 лет». В него вошли статьи профессоров Мурманского универ­ситета, писателей, педагогов. Выпускались журналы и на другие саам­ские темы, такие как: «Лапландия и саамский народ» (2003), «Кольские саамы на рубеже тысячелетий» (2000) и так далее. Выпускаемые, под его руководством книги и саамских авторов в том числе, на Российской ежегодной Ассоциации книгоизда­телей получают титул «Лучшая книга года».

К саамской теме активно стали обращаться и писатели не саамской национальности. У А. Рыжова вышла книга фентези «Земля Тре», у О.Андреевой история поселения на краю света «Сон-хель и сонгелы», у А. Степаненко «Расстрелянная семья», у И. Ядренцевой детская поэти­ческая книга «Чахкли», у Г. Лейбензона детская книжка «Каковы корни - такова и вершина». Работает над саамской темой фантаст Андрей Бу-торин и поэт Николай Колычев, а творческий коллектив детского сада в Ревде во главе с директором Светланой Ленкевич выпустили сборник интегрированных занятий-сказок по познавательному и творческому развитию детей с использованием национально-регионального компо­нента «Лапландия - саамов колыбель». Настоятель Успенской церкви в Варзуге отец Митрофан издал две книги о саамских святых Феодорите Кольском и Трифоне Печенгском.

В 2004 году к 10-летию Музея саамской литературы и письменно­сти в Областной детско-юношеской библиотеке Мурманска прошла ли­тературная конференция «Несущие свет саамской земле» о творчестве саамских писателей, где было сделано 14 докладов, посвященных саам­ской литературе.

У самих саамских авторов за последние годы вышли книги: в 2003 два сборника стихов Ираиды Виноградовой «Чиллк Кайв» и «Миннь-кай». В 2004-м - стихи Александры Антоновой «Пирас» и «Кутьк кэбп», учебник для 1-го класса саамских школ «Аи саннь». Сборник песен саамского барда Ивана Матрехина на саамском и русском языках «Виллькесь пуаз».

Мои книги: в 2003-м на саамском языке в переводе Александры Антоновой книга сказок «Кайе лайхь» и роман-эссе «Алхалалалаи», в 2005-м - большое исследование «Жизнь, обычаи и мифы Кольских саамов в прошлом и настоящем» и книга рассказов «Хлебные гор­бушки».

А чтобы активнее преодолевать проблемы, сложившиеся в саам­ской литературе в августе этого года на Координационном совете Мур­манского центра народов Севера было принято решение с 2007 года «Учредить литературную премию имени Октябрины Вороновой», вер­нее три равноценных литературных премии, которые будут вручаться раз в два года. Две - для авторов саамов (одна, пишущим на саамском языке, другая - на русском) и премия для авторов, разрабатывающих саамскую тему, независимо от национальности и места проживания. Считаю, что это станет большим стимулом, как уже существующим писателям, так и начинающим.

А в заключении хочу высказать огромную благодарность литерато­рам Мордовии и Марий Эл, которые перевели стихи Октябрины Воро­новой и мои произведения, печатают их в своих журналах. Писателям Карелии - они также не остаются равнодушными к творчеству саамских писателей, переводя их.

В свою очередь Александра Антонова на саамский язык перевела стихи удмуртских поэтов Альшачи Оки и Андрея Самсонова.  Не смотря на свою малочисленность, саамская литература развивается и набирает силу.

Мне же остается только предложить впредь, рассматривать друг друга не с позиций люблю - не люблю, нравится - не нравится, пригла­шать на конгресс или не приглашать, а с позиций творчества, потому как мы не просто писатели, а Творцы Слова, которое, смею надеяться, останется не на день-два, а, по меньшей мере, на десятилетия. Отно­ситься друг к другу более бережно и уважительно, так как в душе мы все остаемся очень ранимыми.

ГОРДОСТЬ ЗЕМЛИ ЯМАЛЬСКОЙ

К 60-летию писательницы Нины Ядне

Многие ямальские и российские журналисты не один раз публиковали статьи, очерки, эссе об известной ненецкой писательнице Нине Николаевне Ядне. В «Финно-угорском вестнике» мы впервые обращаемся к творчеству этого замечательного мастера слова. Автор размышлений доктор филологических наук, профессор, член Союза писателей и журналистов РФ, Лауреат государственной премии Удмуртской Республики, декан факультета журналистики Удмуртского госуниверситета Анна  Измайлова-Зуева.

«Она родилась спустя два года после воины, весной, когда начали рождаться оленята», - так она была вписана в похозяйственную книгу Антипаютинского сельского совета со слов родителей. Ниной же назвали в честь русского врача - женщины, которая успешно лечила детей и взрослых, была доброй и справедливой женщиной. Фамилия Ядне, согласно ненецкой легенде, роду досталась от шамана и означала «Идущий пешком. Тебе оленей не досталось, но ты сильный, что найдешь в пути, то и будет твое. Иди пешком». Другим ее ненцам-оленеводам достались более благородные благозвучные фамилии:  Салиндер - хозяин этих мест, Нгокадэтта - «многооленный», Сэродэтта - белооленный и др. Олень для ненца - это жизнь, Вселенная. Его используют в качестве транспорта, совершенно не заменимого в трудных тундровых условиях. Олени дают пищу, одежду, жилище. Олень - священное животное для народов Севера. Недаром ненцы, приносят в жертву оленя в честь Бога (Всевышнего), на священном месте, в первую очередь, мысленно просят у Всевышнего здоровья своим оленям, и только потом - членам своей семьи, самому себе... По количеству оленей определялся достаток семьи. Согласно легенде и этимологии фамилии, Ядне были обречены на бедность и вымирание. Но благодаря личным качествам, трудо­любию, настойчивости и упорству все члены этого рода выбились в люди, а дочери Нине было уготовано судь­бой прославить фамилию, оторваться от земли и обрес­ти крылья в высоком полете.

Нина Николаевна Ядне - представительница ма­лочисленного ненецкого народа, насчитывающего 30 тысяч человек. Родилась в Антипаютинской тунд­ре Тазовского района Ямало-Ненецкого автономного округа в многодетной семье ненца-оленевода. После учебы в Тазовской школе-интернате, получив высшее образование в Ленинграде в пединституте им. А.И.Гер­цена на факультете народов Севера, работала учитель­ницей русского языка и литературы в школах округа. Учила детей оленеводов языку Пушкина и Толстого, «сеяла разумное, доброе, вечное». Но так сложились обстоятельства, что она была вынуждена бросить лю­бимую работу, переехать в город Надым, где в то вре­мя начал строиться нефтегазовый комплекс. Волею судьбы она оказалась в центре острых социальных, экологических, национальных проблем, определяющих настоящее и будущее ненецкого народа. Разрушались традиционные устои, охотничьи угодья, оленеводчес­кие хозяйства, менялись этнические и нравственные представления народа в эпоху индустриализации края. Именно в это время в Нине Ядне и пробудилось желание писать о народе и для народа, стремление запечатлеть в письменном слове мысли и чаяния ненцев, особенности ненецкого этноса, его дух, традиции и обычаи. Ее актив­ная жизненная позиция, высокое национальное само­сознание и гражданское мышление вывели ее на пере­довые позиции, сформировали борца и общественного деятеля. В постсоветское время она была депутатом Государственной Думы Ямало-Ненецкого автономного округа, возглавляла постоянную комиссию по делам за­щиты языка и культуры малых народов Севера. Именно в это время были приняты важные законы, позволяю­щие сберечь и сохранить природные богатства, эколо­гию и духовные ценности коренных народов Севера, в первую очередь, ненцев. Жизнь родного народа стала источником ее самобытного литературного творчества, обогащенного знанием мифологии, фольклора. Ее лич­ная жизнь легла в основу сюжета многих автобиогра­фических произведений, сплавив воедино жизненные реалии  и  художественный вымысел.

Нина Ядне пишет на двух языках - родном и рус­ском. Вначале была публицистика в региональной прессе, очерки и проблемные статьи в газетах «Крас­ный Север», «Рабочий Надыма», в журналах «Ямаль­ский меридиан», «Северяне», а затем выход в россий­скую словесность, в журналы «Северные просторы» (Москва). «Русский инвалид» (Санкт-Петербург), «Уральский Федеральный округ» (Екатеринбург). Ее пламенное слово публициста и писателя о проблемах родного народа было замечено, по достоинству оценено. Н.Н.Ядне - член Союза журналистов России. А в 2004 году за многолетнее и плодотворное сотрудничество и прессе ей присвоено знание журналиста-международника, В 2005 году она стала членом Союза писа­телем России.

От очерков и малых жанров прозы к крупным эпи­ческим формам, от этнографических зарисовок к психологическому повест­вованию - такова логика развития  творчества Нины Ядне. В этом смысле она продолжает и развивает традиции родоначальников ненецкой прозы - Л.Лапсуй, И.Юганпелик, П.Явтысый и др.

Первая книга прозы «Я родом из тундры» вы­шла и 1995 году к городе Тюмени и стала бестселлером, а в 1996 году выдержала второе издание в Москве. Своей книгой Нина Ядне открыла людям мир тундровиков, их думы и чаяния. Это настоящая энциклопедия о ненцах, их традициях, обычаях, нравах. Об этнографической направленности повествования го­ворят сами названия глав: «К вопросу о вере», «Боги, духи и шаманы», «Легенды о фамилиях», «Мои славные предки», «Сказание о Нгэв-Седе» и др. Впервые в ненецкой литературе поставлена тема маленького ре­бенка, которого отняли от любимых родителей и при­вычного традиционного уклада жизни, поместили на десять лет в незнакомую обстановку (школу-интернат), одели в чужую одежду, заставили принять чужой язык и нравы. Это оказывает сильное давление на внутрен­ний мир детей, потом они долго блуждают между при­родой и цивилизацией, тундрой и поселком городского типа, зачастую так и не находят себя в этом современ­ном, сложном и противоречивом маргинальном мире. Через все творчество ненецкой писательницы красной нитью проходит боль за детей, у которых свои трудно­сти становления, свое понимание мира и человека, за женщин-тундровичек, которых она называет «храни­тельницами чума», «хранительницами семейного очага». В обязанности ненецкой женщины входит многое из того, что по силам только мужчине. В очерке «Жен­ская доля» Нина Ядне пишет: «Женщина в чуме вста­ет раньше всех. Она умудряется сшить что-нибудь из одежды, починить обувь, выделать лапы, замоченные с вечера. А когда все семейство просыпается, она топит печку, готовит завтрак и одевает всех детей. Женщина помогает мужчине в ловле оленей, добывает воду, едет выкапывать дрова - кустарники, которые находятся зимой под снегом глубиной до полутора метров». Суро­вые будни, ежечасная борьба за выживание не затро­нули самого святого в душе северянок - преданности детям. Вместе с тем писательница с горечью отмечает, что ненецкую женщину почти нигде не возьмут на хоро­шо оплачиваемую работу, на престижную должность, хотя она даже хорошо образована, компетентна, имеет высокий рейтинг, организаторские способности. На­шей стране нужны, наверное, столетия для того, чтобы женщина действительно почувствовала себя свободной и равной среди равных».

«Девочка из тундры» - психолого-этнографическое повествование о необычай­ной судьбе ненецкой девочки, которая, преодолев все трудности адаптационного характера, стала человеком с неординарным мышлением, с активной гражданской позицией, публицистом, писателем, автором многочисленных очерков и рассказов о своих земляках, общественным де­ятелем, одним из самых извес­тных людей Ямала и Севера. В жанре автобиографической повести автор в ярких поэти­ческих образах воссоздает историю, культуру, этноп­сихологию ненецкого народа. В образе автобиографи­ческой героини запечатлен духовный мир современной ненецкой женщины, которая знает взлеты и паления, проходит исторический  путь от  ребенка-школьника до депутата, писателя, от чума до парламента. Свою юность девушка проводит в лучших университетах Москвы и Ленинграда. Пройдя все испытания и труд­ности, она вернулась на исконную родину и волею судь­бы оказалась в центре важнейших событий Ямало-Не­нецкого автономного округа  во  время  строительства нефтегазового комплекса Западной Сибири. Девочки из тундры, наделенная талантом от Бога, впоследствии смогла повлиять на ход многих исторических событии Ямала в разные годы. Об этом идет повествование во второй книге «Судьба надымчанки». Направленность этой книги больше связана с поиском путей выхода из нынешнего социально-экономического кризиса, поэ­тому в ней преобладает публицистический пафос. Об этом говорят названия глав: «Как я стала депутатом Государственной Думы», «Женщина в политике», «Как живешь, тундровик?» и др. Здесь читатель может узнать об участии Нины Ядне в работе Международной конференции писателей народов Севера, Первого конгресса оленеводов в Надыме, Конгресса интеллигенции России, Международной  конференции парламентариев Арктического региона. Созидательная политическая деятельность   женщины  -  ненки,   народного   депутата получила европейский размах. Вместе с тем меняется и качество повествования. Здесь документальный этнографический материал переплавлен в художественный сюжет с развитым психологическим началом. Жанровая палитра писательницы обогащается рассказом, новеллой, повестью, что свидетельствует о новых творческих возможностях автора, о приобретении ею психологического мастерства. Неизменным же остается публи-цистический пафос прозы с активной ролью в ней автора-повествователя. В очерке «Гимн оленю» образ оленя как мифологема, как  «мифологический символ» (по А.Лосеву) обретает многозначный смысл, этнографический и публицистический одновременно. В сюжете очерка отмечено, что в 1995 году в городе Надыме были организованы традиционные соревнования оленеводов, в  которых участвовали представители 32 малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. Впервые в этом форуме приняли участие делегации из Норвегии, Швеции, Финляндии, Китая, Монголии и других стран, где есть олени.  В 1997 июля в Надыме состоялся I Конгресс оленеводов мира, был создан Союз оленеводов, главная  задача которого - сохранить уникальный уклад жизни коренных народов мира, оленеводство как образ жизни северных народов, его культуру как часть мировой цивилизации. Летом 2001 года в Финляндии состоялся II Конгресс оленеводов  мира, оленеводы России собирались в Москве и Салехарде. Оленеводческие народы мира еще больше сблизилисьсь, наметили пути peшения больших общих проблем сохранения оленеводства и всех коренных народов мира, их образа жизни и культуры», - обобщает свои размышления Нина Ядне - публицист и политик, которая играла в этом международном деле главную скрипку.

В творчестве писательницы всегда присутствует светлое жизнеутверждающее начало, связанное с гуманистическими традициями родного народа, закрепленными в его многовековой истории и жизнедеятельности. Автор обращается к нравственным истокам характеров людей, к нес­тандартным ситуациям, в которых выявляются сила духа, человеческое достоинство, способность выжить в самых сложных природных климатических условиях, а также в психологических коллизиях. Одинаково светло и тепло пишет она о  земляках - антипаютинцах, придавая их образам  художественную самобытность и реалистическую достоверность. При этом немаловажным фактором остаются и этнографические реалии, возведенные в ранг сюжетообразующего стилеорганизующего начала. Повесть «Люлька Явора» - светлая, пронзительная исто­рия одной семьи, в которой, как в капле воды, отражены обычаи ненецкого народа. Уже много дней и ночей люди никак не могут понять причину плача малыша, который родился месяц назад, но пока не имеет своего имени... А имя, как говорил отец Павел Флоренский, - это судьба. Трепетное отношение к истории своего рода объединяет членов семьи, и они решают дать маленькому мальчику имя своего далекого предка - основоположника генеа­логического рода Явора Ядне. Только после этого малыш уснул безмятежным, крепким сном. Ярко выраженным этноконтекст в другой повести - «Капкан» - усилива­ет национально-культурные и социальные функции, ак­туализирует фольклорный и этнографический материал, служит образно-стилистическим средством художест­венной выразительности. Это необычная история любви молодого человека и зрелой женщины. Писательница уловила и психологически достоверно передала то, что творится в потаенных уголках души человеческой, копа ее зажигает любовь, ибо это вечная, непреходящая цен­ность, как и образ матери, природы, народа. Саване, дочь Лани Сусоя и Сарне, разгадала любовную тайну матери и молодого оленевода Нидейко. И молодая девушка при­носит себя в жертву, чтобы спасти честь семьи и отца... Эта психологическая драма наводит на мысль о том, что в жизни каждого из нас бывает мало выбора... До  Нины Ядне никто из ненецких писателей не писал о страстной любви замужней женщины и молодого человека, которая была записана на небесах. Исключительный жизненный случай становится материалом для любовных пере­живаний и психологически достоверных коллизий, при этом мастерски встроенный в этнографический контекст, Убеждена, что по повести «Капкан», как, впрочем, и по другим произведениям, можно сделать хороший художес­твенный сценарий и поставить оригинальный фильм.

Нине Ядне - 60. Эту энергичную женщину, извест­ного писателя, борца за права малочисленных пародов Севе­ра, знают сегодня не только в России, но и за рубежом. Неиссякаемым источником ее творчества является сама жизнь ненецкого парода, который любит ее также бес­корыстно, как она привязана к своей земле, к образу жизни своего мужественного, терпеливого и мудрого ненецкого народа, который и в XXI веке сумеет сохра­нить себя, свои священные пастбища и угодья, традиции и обычаи. Даже при интенсивном наступлении промыш­ленности на Север современные ненцы в тундре живут в гармонии с природой, кочуют по просторам тундры со своими аргишамн и многочисленными оленями, от которых во многом зависит их благополучие и сама жизнь. Лидеру ненецкого народа - Нине Николаевне Ядне, желаю крепкого здоровья, благополучия, плодотворно­го писательского вдохновения, новых творческих удач, большого человеческого счастья на долгие годы. Нина Ядне - это национальное достояние ненецкого народа.

(Журнал «Ямальский мередиан», №2, 2006 )

РЕЗОЛЮЦИЯ

IX Международного конгресса финно-угорских писателей

Мы, участники IX Международного конгресса финно-угорских писателей по теме «Писатель - литература - читатель», заслушав доклады и выступления, отмечаем, что в последние годы много сделано по сохранению и развитию финно-угорских литератур, укреплению связей между нашими литературами, пропаганде произведений финно-угорских писателей, ознакомлению с ними читателей других народов и стран.

Широкий размах получила переводческая деятельность. Издан целый ряд книг, сборников и антологий в Эстонии, Венгрии, Финляндии и финно-угорских республиках России.

На наших глазах идет процесс возрождения и становление карелоязычной (Карелия и Тверская обл.) и вепсоязычной (Карелия) литератур. Разумеется, это происходит и в связи с тем, что государство оказывает помощь писателям в издании книг и в журнальной деятельности.

Вместе с тем, Конгресс выражает обеспокоенность по поводу отсутствия в образовательных учреждениях системы непрерывного образования на родных языках, что в свою очередь ведет к угасанию интереса к финно-угорским литературам, сокращению читательских рядов. Не содействует этому удорожание и убыточность издаваемых книг.

Для дальнейшего развития финно-угорских литератур Конгресс считает необходимым предложить:

I. Ассоциации финно-угорских литератур:

1. Провести X Международный конгресс финно-угорских писателей по теме: «Будущее финно-угорских литератур. Творчество молодых авторов» в 2008 году в Йошкар-Оле (Марий Эл).

2. Провести необходимую подготовку по внесению изменений и дополнений в Устав Ассоциации финно-угорских литератур для принятия его на X Международном конгрессе.

3. Начать работу над энциклопедией финно-угорских литератур.

4. Продолжить практику участия издателей финно-угорских литератур на конгрессах финно-угорских писателей.

5. В сотрудничестве с университетами и пединститутами приступить к обучению и подготовке профессиональных переводчиков художественной литературы на финно-угорские языки.

6. Включать в Правление Ассоциации финно-угорских литератур координатора - из числа издателей финно-угорской литературы.

7. Создать сетевой ресурс - информационный портал Ассоциации финно-угорских литератур и предусмотреть в его рамках страничку издателей.

8. Внести предложение Президенту Российской Федерации и в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации о принятии Закона «О творческих союзах в Российской Федерации», в котором предусмотреть улучшение правового и материального положения писателей.

9. Просить руководителей органов власти субъектов Российской Федерации в местах компактного проживания не титульной части финно-угорских народов об оказании помощи общественности в создании среды функционирования финно-угорских языков.

II. Союзам писателей и деятелей литературы:

1. Продолжить практику взаимопереводов произведений финно-угорских писателей и произведений мировой классики и принять активное участие в проведении Дней финно-угорских народов.

2. Регулярно публиковать переводы в журналах и газетах, а также статьи о проблемах перевода и родных языках.

3. Подготовить и опубликовать сборник юмористических произведений финно-угорских писателей.

4. Обратить особое внимание на создание литературы на родных языках для детей и учебно-методической литературы для взрослых.

III. Органам власти субъектов Российской Федерации:

1. Оказать поддержку в пропаганде творчества финно-угорских писателей в СМИ.

2. Ввести в рамках национально-регионального компонента профессионального и общего образования курс истории финно-угорских литератур в образовательных учреждениях субъектов Российской Федерации.

3. Обратить внимание на необходимость финансовой поддержки писателей, выпускающих книги за свой счет, в виде закупки части тиража для образовательных учреждений и библиотек.

4. Оказывать всемерную поддержку государственным и частным издательствам, выпускающим литературу на родных языках.

IV. Органам местного самоуправления муниципальных образований субъектов Российской Федерации:

1. Совместно с муниципальными и региональными библиотеками вести пропаганду родной литературы в местах компактного проживания носителей финно-угорских языков.

2. Рекомендовать коммерческим организациям, осуществляющим розничную торговлю книгопродукцией, формировать отделы (секции) по продаже книг на родном языке, а также возможность создания в национальных, городских и районных библиотеках секций и отделов литературы на родных языках.

2. Использовать книгу на родном языке как эффективное средство формирования культуры мира и согласия.

Участники IX Международного конгресса финно-угорских писателей выражают надежду на то, что Ассоциация финно-угорских литератур сможет стать серьезным партнером государства, бизнеса, национально-культурных автономий в развитии гармоничного общества, в воспитании гражданской солидарности, патриотизма и интернационализма, в поддержании мира и согласия.

Принята 28 сентября 2006 года в г. Петрозаводске

[1] Красовцева Н. Литература через призму гендерного анализа // http://www.aki-ros.ru /Рубрика: Новости культуры российских регионов. 2004. 23 апреля.

[2] Remsujeva R. Mimmaset my? ollemme Gender - tutkimuksen kannalta // Vienan Karjala. 2004. 13 мая.

[3] Пулькин М.В. Современные жизненные стереотипы и гендерный фактор в творчестве Виктора Пулькина и Раисы Мустонен // Сб. Гендер в творчестве современных писателей коренных народов Европейского Севера России. Петрозаводск, 2005. С. 89

[4] Пулькин В. Азбука детства. Петрозаводск. 1987. С. 48

[5] Абрамов Н. По волчьему следу// Сб. Волны трав. Петрозаводск. 1998. С. 202.

[6] Маркова Е. Время собирать камни. // «Курьер Карелии»./Записал А. Укконе. 2006. 18 мая. С. 10