Об авторе. Пётр Иосифович Колесников – коренной таркосалинец. Пуровская земля – его родина. Изучение истории родного края для него больше, чем увлечение. Это настоятельная потребность настоящего патриота своей земли, если хотите, гражданская позиция. Председатель Собрания представителей муниципального образования город Тарко-Сале Петр Колесников удостоен Архиерейской грамоты в благословение за усердные труды во славу Святой Церкви. Эта Грамота, подписанная Архиепископом Тобольским и Тюменским Димитрием, пожалована ему за составление истории прихода Таркосалинского Свято-Никольского храма, участие в издании книги «Храмы Ямала». Кроме того, Пётр Колесников – автор монографии «История становления православия в Пур-Тазовском междуречье» и ряда статей по истории Пуровского края, последнюю из которых и представляет сегодня «Север-Пресс».
В развитии любого государства одну из основных ролей всегда играла торговля. Не стала исключением и история развития Российского государства. Россию связывали торговые отношения и с европейскими странами, и с азиатскими. Но мало кто знает, что такие же взаимоотношения существовали и с Сибирью чуть ли не с начала существования Руси. Первое упоминание о связях с сибирскими, и, что самое интересное, северными народами встречается в самом первом, дошедшем до нас письменном источнике – всем известной монастырской летописи «Повесть временных лет», в которой рассказывается, как новгородские купцы-путешественники обменивали металлические изделия на «мягкую рухлядь», то есть пушнину. Как известно, первый этап освоения Западной и Восточной Сибири шел по северному пути, русские промышленники, казаки и купцы приходили в Сибирь по суше через полярный Урал и на небольших судах (кочах) через волоки по рекам на полуострове Ямал. Сибирская пушнина – дорогостоящий и легкий товар – с лихвой окупала эти длительные и опасные путешествия. И еще в начале XVI столетия поморы уже прочно освоили морские и сухопутно-речные пути в устье Оби и далее – на Пуре и Тазе. А русский царь Василий III включил в свои многочисленные титулы Великого князя русской земли еще и титул князя Югорского. Официальное русское освоение юга Сибири ведет свой отсчет с первого похода казачьей дружины атамана Ермака Тимофеевича в 1582 году. До этого времени сибирская земля была под полной властью потомков монголо-татар.
История северного освоения Сибири по ряду причин мало изучена, но по своему экономическому значению этот великий северный торговый путь, проложенный русскими промышленниками и казаками, вполне сравним с Великим шелковым путем. Только везли по нему не шелк и пряности, а «мягкую рухлядь» (пушнину), мамонтовую и моржовую кость и другие бесчисленные богатства Сибири. И история открытия и освоения севера Сибири для развития цивилизации не менее значима, чем путешествия в далекие восточные страны.
Схожесть освоения всех территорий в те годы была в одном – через определенное расстояние в удобных местах строились городки-крепости, и, обжив данные земли, первопроходцы двигались дальше. Были такие городки-крепости и на северных реках: Оби, Надыме, Пуре, Тазе. Их расцвет связан развитием пушного промысла в начале XVII века. Не будем подробно рассказывать о Мангазее. Об этом заполярном городе написано немало научных статей. Были и другие крепости на берегах северных рек. Это всем известные Березовский и Обдорский городки на Оби, Надымский городок в месте впадения реки Танлава в реку Надым и Надымское городище в нижнем течении реки Надым, а на реке Таз было сразу несколько городков. Среди них историки выделяют три наиболее значимых: Верхне-Тазовский в районе нынешнего села Киккиакки (заложен в 1627 году), Худосейский в районе реки Худосей, его еще называли Туруханским (заложен в 1607 году), Леденкин шар между Мангазеей и устьем реки Таз, в устье реки Русская (заложен в 1620 году).
В подтверждение версии существования маленьких городков – своеобразных спутников таких больших поселений как Обдорский городок или Мангазея, говорит простой подсчет вывезенных в царскую Россию собольих шкурок. В «урожайные» годы их вывозилось десятками тысяч штук. Представление о количестве соболей, проходивших через Мангазею в годы расцвета, дают сохранившиеся книги десятинного сбора (каждый десятый соболь с частного промысла взимался в казну). Расчеты показывают, что в 1624 году в Мангазею было доставлено с промыслов 68 120 соболей, в 1625 - 81 230, в 1628 - 103 330, в 1630 - 80 000. Необходимо, правда, учитывать, что под «соболями» скрывались и другие пушные звери, чьи шкурки в определенном соотношении приравнивались к шкурке соболя. Надо думать, что и в предшествующие годы размах добычи «мягкого золота» был ничуть не меньше. Знание ареала обитания пушного зверя позволяет с полной уверенностью сказать, что были на реках Надым, Пур и Таз, и другие пока неизвестные исследователям городки. Для добычи такого огромного даже для нашего времени количества пушных зверей (а соболь, как известно, не стайное животное) нужно было освоить огромные территории. Исторические документы более чем убедительно доказывают, что дань, собранная с коренных жителей, была только малой частью поступавших в царскую казну шкурок соболя. Большую часть добывали пришлые промышленники. В помощь им и строились городки–крепости.
Но мало кому известно, что была своя «Мангазея» и на Пуре – это был Пантуев городок. Большинство исследователей называют местом возможного его расположения левый берег Пура, примерно посередине между существующими в наше время поселком Уренгой и селом Самбург, практически на широте Полярного круга.
Пантуев городок - это одна из затерявшихся во времени страниц освоения северных бесконечных просторов. Как уже говорилось, промышленники проникали в Мангазею в основном двумя путями. Мангазейский морской ход шел вдоль побережья Северного Ледовитого океана к западному побережью полуострова Ямал и далее через водораздельные озера Нейто и Ямбу-то в Тазовскую губу. При ранней весне и благоприятных ледовых условиях поморы пользовались и прямой морской дорогой, огибая с севера полуостров Ямал. Второй путь был по суше через Березовский и Обдорский городки и далее водой через Обскую и Тазовскую губы. Но был и третий путь, многие исследователи называют его речным или Казымо-Надым-Пуровским. По нему в Мангазею шли в основном казаки и торговые люди из коми-зырян. Проходил он от Березовского городка вверх по реке Казым, далее по короткому волоку на реку Надым, потом по его правому притоку Танлава и снова по короткому волоку на левый приток реки Пур – Большой Ямсовей. В связи с тем, что на реках Надым и Пур весенний ледоход проходит почти на месяц раньше, чем ото льда освобождаются Обская и Тазовская губы, то данный путь хоть и проходил по двум волокам, но позволял уже поздней весной добраться до Мангазеи или выехать из неё. С данным путем и связано появление в начале XVII века Надымского городка в среднем течении реки Надым и Пантуева городка на реке Пур. Последний, используя свое исключительно выгодное географическое положение, мог существовать и как транзитный городок-спутник Мангазеи и как ясачное зимовье.
Почему именно названное место практически на широте Полярного круга было выбрано строителями Пантуева городка? Принимая во внимание тот факт, что наши предки к выбору места своего жилья подходили более чем серьезно, то должны быть веские причины выбора названного места для строительства древнего поселения. И они есть.
Во-первых, данная территория расположена на границе северной тайги. Строиться севернее в открытой всем ветрам тундре, вдали от леса, значит, обрекать себя на решение проблем с доставкой не только строительного леса, но и с заготовкой дров – единственного в те годы доступного топлива.
Во-вторых, в пользу данного места говорит и то, что данная территория как бы «ничейная»: лесные ненцы живут южнее, а тундровые - севернее. И в плане безопасности от набегов местных племен (а таких примеров военных столкновений с местными князьками в истории зафиксировано множество) это место более чем удобно.
В-третьих, по этому месту проходили исторически сложившиеся древние пути обмена товарами лесных и тундровых ненцев, селькупов и энцев. Представители последнего из названных самодийских народов в те годы заселяли нижнее и среднее течение реки Таз. Многие этнографы склонны считать, что жили энцы и в среднем течении реки Пур, но впоследствии были ассимилированы тундровыми ненцами. В подтверждение сказанному может быть, то, что название нескольких ненецких родов не имеет дословного перевода с тундрового диалекта ненецкого языка. Возможно в древности, это были энецкие рода? Впоследствии энцы, живущие в нижнем течении реки Таз, под давлением более воинственных селькупов переселились севернее.
В-четвертых, названное место было удобно для строительства древнего городка еще и потому, что строились подобные городки (опять же в плане безопасности) только на высоких холмах или сопках. А в данном месте подобных возвышенностей множество - это отражено и в названии сразу нескольких рек, текущих в этих местах, например, Хойяха - горная речка, Малхойяха - малая горная речка, Сангейяха - река с обрывистыми берегами (река, текущая между холмов).
Интересно происхождение название древнего городка на Пуре - Пантуев городок (в некоторых источниках Пантеев городок). Большинство исследователей сходится во мнении, что не стоит связывать данное название с заготовкой оленьих рогов – пантов. Знание анатомии северного оленя ненцами просто поражает, каждая кость этого животного имеет свое название. И в лечебных целях коренные северяне использовали оленьи рога, но вот их массовая заготовка на продажу появилась намного позднее. Скорее всего, свое название городок получил от славянского слова «пантовый» – то есть отчаянный и даже гордый. Впрочем, имеет право на существование и еще одна версия. Упоминание о сибирском казачьем роде Пантуевых встречается во многих исторических документах. А так как казаки и составляли большую часть первых переселенцев на северных землях, то вполне возможно, что основано это первое на Пуру поселение было сибирскими казаками.
Вполне законно встает вопрос, почему упоминание об этом городке не осталось в сказаниях коренных жителей? Объяснением может быть то, что уренгойский диалект лесных ненцев, которые ближе всех жили к названному месту, был утерян прежде, чем исследователям посчастливилось записать древние сказания. А если в данных местах жили энцы, то, претерпев вынужденную ассимиляцию и переселение на белее северные земли, они унесли с собой сказания о древнем городе. К сожалению, сегодня почти все энцы говорят на тундровом диалекте ненецкого языка.
Своеобразную путаницу в поиски данного городка вносит и то, что в нижнем течении реки Обь был городок с одноименным названием. Но в истории ничего не пропадает и нечего не исчезает бесследно. Есть еще одно косвенное доказательство существования древнего города на Пуре. Как известно, самодийские племена пришли на северные земли с Саяно-Алтайского нагорья и поэтому все географические названия (как и названия многих северных животных) у них описательные или характеризующие, например, Белая гора или Щучья речка. Один из ручьев, впадающих в непосредственной близости от того места, которое большинство историков называют, как возможное место нахождения древнего городища, можно дословно перевести как «первый», но не по численности, а по значимости. Возможно, это и есть ручей, на котором жил первый по значимости человек – правитель, собиравший дань. Но так как данная территория (как уже говорилось выше) не была заселена ненцами, то можно предположить, что на высоком берегу этого ручья в том месте, где он впадает в Пур, и стоял средневековый город. При этом с двух сторон он был защищен водой, а высокое место расположения позволяло обеспечить надежную оборону от набегов местных воинствующих племен. Примечательно, что данный ручей не подвержен промерзанию и замору в холодные зимы, а значит, проблема с питьевой водой у жителей древнего города была решена просто и практично. А в достаточно глубоком устье ручья можно было надежно сохранить кочи от весеннего ледохода и осеннего ледостава.
Пантуев городок прекратил свое существование в связи с общим упадком пушного промысла на Обском Севере. Пушной зверь в бассейне Таза из-за варварской заготовки был выбит. Охотники уходили все дальше в поисках новых «угодных мест» на востоке, и подальше от сборщиков десятины. С Таза они перешли на реку Турухан и уже в 1607 году основали в устье этого притока Енисея «Новую Мангазею» – Туруханское зимовье, а в 1610 году обследовали низовье Енисея до моря.
Но не только варварская заготовка стала причиной упадка пушного промысла, имелись и другие причины, усложнившие жизнь на Севере, приведшие к оскудению охотничьих угодий и свертыванию мангазейских промыслов и торгового дела. Сумма современных знаний уже не оставляет места для сомнений в реальном существовании малого ледникового периода – это было глобальное понижение температуры, которое наблюдалось во всей Европе, в Северной Америке и Гренландии во время маундеровского минимума солнечной активности в 1645–1705 годах. В Голландии тогда замерзли все каналы, а в Гренландии (как и на русском Севере), вследствие наступления ледников, люди были вынуждены оставить часть поселений. Да и южный (более «хлебный» и безопасный) путь освоения Восточной Сибири был более предпочтителен. С тех пор вплоть до советского времени попыток строить города на севере Сибири не предпринималось.
Возможно, кому-то из историков все описанное выше покажется мало убедительным, но скептикам нужно просто посмотреть на карту и мысленно пройти дорогой казаков и промышленников первопроходцев от устья Оби до Туруханска по Великому северному торговому пути. Тогда они поверят, что освоить огромную, богатую пушниной, территорию водораздела реки Пур без стационарного городка было просто невозможно. Вечная мерзлота надежно сохраняет остатки средневекового городища, а так как все северные реки, повинуясь законам физики, подмывают в основном правый берег, то можно предположить, что степень его сохранности достаточно велика. И, может быть, эта статья вдохновит кого-нибудь из современных исследователей на поиски древнего городища, и тогда одна из самых загадочных страниц истории пуровской земли будет открыта и прочитана.
Публикацию подготовил Андрей Пудовкин,
ИА «Север-Пресс»