Круглый стол традиционно начался с ижемских песен
В Сыктывкаре в отделе природы Национального музея Коми 22 февраля состоялся круглый стол «Оленеводство в Коми: вчера, сегодня, завтра». Участники встречи – представители оленеводческих хозяйств, местных администраций, члены сыктывкарского отделения Межрегионального общественного движения коми-ижемцев «Изьватас», ученые – обсудили проблемы отрасли и попытались найти пути их решения.
По ощущениям автора этих строк, обсуждению явно не хватило предварительной проработки содержательных моментов. Складывалось впечатление, что ижемцы, давно живущие в городе, собрались для того, чтобы бойко осудить нехватку поддержки отрасли со стороны государства и потребовать выделить больше денег землякам в тундре. При этом факты, озвученные представителем министерства сельского хозяйства и продовольствия Коми, а также учеными Коми научного центра УрО РАН, произвели ошеломляющее впечатление на собравшихся.
Леонид Вокуев (слева) и Валерий Марков (в центре)
«Оленеводство это не просто какой-то образ жизни – это действительно образ жизни оленеводов, ведется в экстремальных условиях, поддерживает жизнь земляков-ижемцев, - сразу обозначил уникальность ижемского образа жизни модератор заседания – председатель сыктывкарского отделения «Изьватас» Леонид Вокуев. – Цель круглого стола – выработка предложений по повышению эффективности государственной поддержки отрасли, ознакомление с бытом оленеводов, проведение мониторинга закона республики об оленеводстве, который был принят полтора года назад».
Ижемцы выступали с предложениями по улучшению жизни оленеводов
Первый заместитель председателя Госсовета Коми Валерий Марков рассказал об истории принятия этого закона. По его словам, Коми стала десятым регионом Федерации, принявшим такой закон, после нее свои законы приняли еще два региона. Федеральный закон об оленеводстве, отметил он, до сих пор не принят. Положения республиканского закона воплощаются в жизнь посредством целевой программы, на пять лет действия которой будет выделено 230 миллионов рублей. «Республика признала официально оленеводство традиционным видом хозяйствования и образа жизни, изъявила готовностьпомочь, повернулась лицом к оленеводам», - подчеркнул вице-спикер парламента Коми.
В.Марков напомнил, что до 1960-х годов в республике было и лесное оленеводство – свои стада имели три хозяйства в Удорском районе, было стадо и в Усть-Куломском районе. Однако их ликвидировали, так как Коми обком партии и Совет Министров Коми АССР решили развивать в средней зоне республики мясо-молочное животноводство, а оленеводство оставили только в северных районах. «Сейчас республика хочет развивать лесное оленеводство, но это сложная задача. Сейчас задача главная – поддержать оленеводство там, где оно есть», - отметил вице-спикер.
Вместе с тем, по его словам, принятый в Коми закон оказался лучше аналогов в других регионах. В качестве примера он привел мнение гостей из соседнего Ненецкого автономного округа, которые сочли, что их собственный нормативный акт не так хорош, как закон в Коми. «Денег в НАО больше выделяется, а реально поддержка меньше, - заявил В.Марков. – Конечно, многое требуется у нас сделать еще по восстановлению кормовой базы, землеустройству, поддержке инфраструктуры. Я знаю об оленеводстве не только в Коми и НАО, я видел эту отрасль и на Таймыре, в Ханты-Мансийске, в Лапландии, других местах… Наилучшим образом поставлено у нас, но хочется и перенять у других современные технологии, материалы для чумов, арканов, инвентаря. Надо думать, чтобы смена достойная была. Никто лучше вас не подскажет, как улучшить закон. Надо сделать так, чтобы оленеводы не чувствовали себя отшельниками тундры, до которых нет дела людям в других местах».
«Волнует, прежде всего, отсутствие развития пастбищ. Колесят сегодня по тундре [вездеходы и другая техника недропользователей. – прим. ред.], а восстанавливать – абу [крайняя степень отрицания в коми языке. – прим. ред.]! – поднял эмоциональный градус Л.Вокуев. – Нужны деньги. 230 миллионов – по 20 миллионов на год – это ничто! Есть строчка в программе: лечение в оздоровительных учреждениях детей, самих оленеводов – там ноль. А как лечить, учить в санаторных школах?»
В.Марков пояснил в связи с последними репликами модератора, что строчка в программе существует для ориентира, а финансирование этих расходов идет в том числе по линии минздрава.
«У минсельхоза отсутствует значимость понятия оленеемкости пастбищ. НАО наезжает на нас из-за этого, мы - на них. Зарплата оленевода сегодня 10 тысяч рублей («круглосуточно люди работают!» – слышались реплики с мест, позже оленевод Николай Канев уточнил, что бригадир зарабатывает 10-12 тысяч, а ученик получает всего 5 тысяч) – это насмешка. А правительство и все говорят: сами зарабатывайте деньги. А как зарабатывать, если нет факторий? В год на ветеринарное обслуживание 700 тысяч – какой ветеринар приедет?.. Не говорю о подготовке кадров: кто поедет, если не научат? В Инте были курсы, сейчас не знаю, есть ли… На кадровую подготовку выделено 80 тысяч в год, на 2014 год – 90 тысяч и столько же на 2015-ый. Наука наша – вообще мизер выделен. 230 миллионов это только начало, только повернулись лицом. Хотя бы в пять раз надо увеличить на следующую пятилетку. Если правительство даст деньги, оленеводческие хозяйства сами пойдут вперед и ничего им больше не нужно будет», - сформулировал, наконец, главный посыл лидер сыктывкарских ижемцев.
Пенсионерка Тамара Канева, работавшая некогда в тундре фельдшером, горячо поддержала тему медобслуживания оленеводов и предложила организовать осмотры пастухов по части стоматологии и опорно-двигательного аппарата, когда они приходят на зиму со стадами к селам и поселкам.
Леонид Безумов (слева) и один из ижемцев старшего поколения
Неожиданный вектор задал обсуждению президент Ассоциации оленеводов Коми Леонид Безумов. По его словам, в советские годы Коми АССР всегда входила в тройку регионов, где оленеводство было наиболее развито, наряду с Ненецким и Корякским округами, однако в новейшую эпоху поголовье уменьшилось. Правда, причиной этого он назвал не проблемы в управлении отраслью, а сокращение площади пастбищ из-за расширения деятельности нефтяников в Тимано-Печоре. «Выезжаешь в тундру – везде «качалки», факелы, трубопроводы, дороги, - отметил он. – Развитие оленеводства так, как сейчас, не имеет перспективы на увеличение. Надо изучать опыт Финляндии: после закрытия границы Норвегией финские саамы не могли уже идти к морю – и вынуждены были создавать огороженные участки. Вероятно, лет через 10-20 к этому тоже придется прийти и нам. Ненецкий округ активно занимает наши пастбища. Договора с нашими хозяйствами заключают на пять, самое большее – на 10 лет, что будет дальше – неизвестно. Надо активнее использовать лесные пастбища в республике – для увеличения поголовья и создания, в конечном счете, лесного оленеводства. Устькуломские лесные олени, выращенные из тундровых, например, имели прекрасные показатели: вес, упитанность выше. К этому надо готовиться сейчас – приручать оленей к жизни в лесу, без больших миграций [сегодня стада оленеводческих хозяйств кочуют в направлении север-юг: летом из тайги и лесотундры идут на север в тундру, на зиму возвращаются обратно. – прим. ред.]. Такие условия у нас есть, есть подготовленные пастбища в Интинском районе. Думаю, «Ижемский оленевод» [самое большое оленеводческое хозяйство Коми несколько лет назад перерегистрировалось в НАО, так как там субсидии на голову оленя были намного выше. – прим. ред.] будет свои пастбища в верховьях реки Ижмы осваивать… Надо подключить науку – как приживутся в лесу тундровые олени, надо закупать оленей в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком округах, в Финляндии, везти оттуда пастухов – обучать наших…»
Говоря о подготовке новых кадров, Л.Безумов отметил, что обучение велось в профтехучилищах в Инте и поселке Щельюр Ижемского района, существует материальная база, однако сами дети оленеводов не изъявляли большого желания учиться семейному делу. «На съездах оленеводов мы обращались в Госсовет, Государственную Думу, чтобы молодых оленеводов не брали в армию, но такое решение до сих пор не принято», - рассказал он.
Зарплаты в хозяйствах Коми составляют, по его словам, 10-12 тысяч рублей, в воркутинском «Оленеводе» - до 20 тысяч («полевые за вредность надо платить!» – раздавалось с мест), но их размер определяют сами хозяйства.
«Я не поддерживаю систему – просто выплачивать каждому оленеводу в тундре деньги. Это сделали ямало-ненцы – и у них иждивенчество пошло. Оленеемкость у них 500-520 тысяч оленей, а нарастили 700 тысяч. Что дальше будет – не знаю, падеж будет. Надо хорошее обследование пастбищ провести, ветеринарное обследование. Я сам ветеринарный врач, с 1962 года занимался этим – тогда была государственная ветслужба, специалисты выезжали всегда в хозяйства, и оплачивало эти поездки государство. Сейчас есть госветслужба, называется «инспекция» - она только инспектирует, а хозяйства должны иметь своих специалистов. Вспыхнула копытка [болезнь оленей. – прим. ред.] – кто должен ехать? Один специалист на 8-10 бригад справится? Никогда! Надо проводить учебу оленеводов [первичное ветеринарное обслуживание. – прим. ред.], последний раз пытались проводить 15 лет назад. Туризм – посмотрели, как в Лапландии это поставлено на широкую ногу, – для наших оленеводов нет проблем! Но нужны некоторые подвижки, может быть, со стороны самих оленеводов, руководителей оленеводческих предприятий, глав районов, республики», - размышлял Л.Безумов.
Ольга Канева раскрыла истинные цифры поддержки оленеводства в Коми
Отвечать за власти республики пришлось специалисту минсельхозпрода Коми ижемке Ольге Каневой. «Тут прошлись по статьям программы в негативном настроении – что денег мало… А что такое поддержка на голову оленя? Это возмещение затрат оленеводам. Сейчас 400 рублей, а было 140 три года назад – есть разница? Два хозяйства в республике это племенные репродукторы, получают поддержку на племенное оленеводство – только на 2013 год будет 2,5 миллиона рублей», - назвала она позитивные моменты.
По ее словам, поголовье оленей в хозяйствах Коми сейчас насчитывает примерно 70 тысяч голов – это без учета стада «Ижемского оленевода», «ушедшего» в НАО.
«А сколько было в хорошие времена?» - спросил Л.Вокуев. «Порядка 136-140 тысяч», - назвал цифру Л.Безумов.
Внести ясность взялся молодой ученый-этнограф из КНЦ Кирилл Истомин. «Максимальная численность поголовья в Коми была в начале 1950-х годов - 495 тысяч. В 1952-1954 годах эпидемия ящура была очень большая, поголовье сократилось до 250 тысяч сразу и медленно сокращалось до середины 1970-х годов. Потом колебалось в районе 150-170 тысяч голов. Сокращение в 20 тысяч произошло после 1991 года – до 136 тысяч, а потом ушел «Ижемский оленевод», - уточнил он.
«Сейчас поголовье должно быть застраховано, мы предусмотрели финансовые средства в программе для этого, - продолжала просвещать участников круглого стола О.Канева. – На ветеринарное обслуживание сумма небольшая, так как из федерального бюджета осуществляются обязательные ветеринарные мероприятия – прививка от сибирской язвы, например. Мы же даем на то, что не финансируется из федерального бюджета», - пояснила она. На вопрос о цифре расходов федералов представитель минсельхозпрода Коми пояснила, что таких цифр у нее нет, их надо запрашивать в управлении федеральной службы ветнадзора.
По поводу обучения О.Канева уточнила, что средства на учебу в программе заложены, но за все время ее действия заявок от самих оленеводов не поступало. Предусмотрены и субсидии на охрану стад от хищных зверей – в прошлом году за ними обратилось только одно хозяйство. Около 15 миллионов рублей в 2012 году выделили на обновление основных средств: хозяйства имели возможность покупать на эти деньги снегоходы, спутниковые телефоны, лодки, передвижные электростанции, строили два кораля для оленей. «Деньги выделяются и на землеустройство – это определение кормового потенциала пастбищ, геоботанические исследования, на пожарные обследования, так как хозяйства несут ответственность за пожарную безопасность. Мы все это возмещаем», - подчеркнула она, имея в виду республиканскую программу по поддержке оленеводства.
Ведется и научная работа в отрасли. Так, филиал Всероссийского НИИ сельского хозяйства в Печоре завершает разработку улучшенной технологии совмещения прививок от сибирской язвы и копытки - поскольку их проводят в разное время, это требует больших затрат. Выделяются деньги на вывоз детей оленеводов из тундры – в 2012 году 6 миллионов 670 тысяч рублей прошли по линии министерства национальной политики Коми.
Старший научный сотрудник Национального музея Коми Владимир Липин (справа) подготовил экспозицию выставки «Тропою северных оленей»
«Все равно это мало – 15 миллионов», - заявил Л.Вокуев. «Было бы 25, 35 миллионов – тоже мало», - заметила на это О.Канева. «Если б республика дала в один год 200 миллионов – я гарантирую, не было бы освоено и 20 процентов. Одновременно построить всем хозяйствам сразу корали невозможно, поэтому и идет разбивка средств по годам, - примиряюще сказал В.Марков. – Раньше не было денег, не было и разговоров. А сейчас деньги появились, и разговоров – море».
«Через агентство Коми по социальному развитию оленеводы ежемесячно получают 4 тысячи рублей. Это не вторая зарплата, конечно, но хотя бы что-то. А в НАО эта доплата всего 2,5 тысячи рублей», - сопоставила два субъекта Федерации О.Канева.
Л.Вокуев напомнил об идее строительства завода по переработке шкур оленей – проект обойдется в 125 миллионов рублей, его реализация потребует совместных усилий Коми, НАО и Архангельской области. Впрочем, одна из присутствовавших на встрече представительниц глав поселений заметила, что сегодня сами оленеводы в этом не очень-то заинтересованы. «У нас и переработки мяса нет. Просто забивать и привозить мясо на продажу и перерабатывать мясо – разницы нет. А из шкур «Ижемский оленевод» делает пимы, панно и прочие изделия, на своем уровне, конечно», - сказала она. Другой ижемец уточнил, что переработанное оленье мясо продается в магазинах Сыктывкара по 600-800 рублей за килограмм, а частники привозят грузовиками замороженные туши по 240-280 рублей за килограмм. «Разница большая», - возразил мужчина. «Чтобы производство организовать, должна быть сертификация, другие дополнительные расходы. А так – разово привозить и продавать может любой», - пояснила экономические тонкости дама.
«Домашнее оленеводство в лесной зоне – утопия! Боры-беломошники с ягелем вырублены, да и браконьеры стреляют», - высказал свою точку зрения в завязавшейся дискуссии доцент кафедры воспроизводства лесных ресурсов Сыктывкарского лесного института Борис Тюрнин.
Его поддержал К.Истомин. «Лесное оленеводство не было рентабельной отраслью. Что, будете пасти стадо в 2 тысячи голов на лыжах между елок? Было стадо в Усть-Куломском районе – максимум 550 голов. А тундровое стадо минимум 5 тысяч. 550 голов – это для транспорта, а для производства мяса это не больно хорошо», - объяснил он.
Кирилл Истомин (справа) предложил по-иному взглянуть на ресурсную базу ижемского оленеводства
Но главная проблема – устаревшая оценка оленеемкости пастбищ, так как исследование проводилось в последний раз в начале 1970-х годов, но с тех пор наука накопила новые факты об экологии оленьих пастбищ. Так, для Ямала была в те годы установлена цифра в 300 тысяч голов – этот рубеж преодолели в 2000 году, и с тех пор поголовье неуклонно растет, хотя все время пугают падежом, который вот-вот начнется из-за якобы перевыпаса пастбищ. «Видимо, неправильно была определена оленеемкость тогда, надо разработать новую оценку – сколько оленей можно пасти и где. Мы, в принципе, не знаем – насколько развито оленеводство на имеющихся территориях, - расшатал К.Истомин картину мира, сложившуюся у слушателей, но этим не ограничился. – Я негативно отношусь к использованию финского опыта загородок для оленей. В Финляндии другие условия, там огораживают склон горы, часть территории приходится на тундру, часть – лес, и там олени ходят. У нас такого размера территорию огородить невозможно. В Финляндии исчез ягель, и большая часть оленей живет на искусственном корме. Не пойму, зачем это нам нужно? В СССР был разработан метод Сыроватского – он был внедрен в Эвенкии: построили четыре загородки и четыре раза в год перегоняли оленей из одной в другую. СССР развалился, загородки со временем порушились, олени разбежались, а эвенки уже разучились ими управлять, и эвенкийского оленеводства больше не существует. С экологической точки зрения кочевое оленеводство лучше всего, надо изыскивать способы повышать привлекательность того, что есть», - раскрыл свое видение ситуации молодой ученый.
«Я бы вас заместителем министра сельского хозяйства назначил, или даже министром!» - не скрыл восхищения Л.Вокуев.
Владимир Елсаков позвал оленеводов в космос
Другой представитель КНЦ – на этот раз старший научный сотрудник Института биологии Владимир Елсаков вкратце сообщил, что ученые ИБ используют технологию оценки состояния оленеводческих угодий по данным спутникового мониторинга. Применение такой технологии позволит отследить техногенное влияние нефтяников и газовиков на тундру, также можно проанализировать климатические изменения во времени, например, для оленеводов актуально установить - как изменяется толщина снежного покрова, из-под которого зимой олени добывают ягель. В 2012 году минсельхозпрод Коми профинансировал работы по инвентаризации пастбищ для трех оленеводческих хозяйств в Интинском районе. Как пояснил ученый, материалы мониторингов хозяйства могут использовать, в частности, в судах для доказательства ущерба, нанесенного недропользователями.
Бурное обсуждение завершилось принятием резолюции, в которую вошли пункты с требованием увеличения объемов финансовой поддержки оленеводческой отрасли со стороны государства, особое внимание предлагается уделить подготовке кадров, улучшению ветеринарного обслуживания. В первоначальный текст, розданный на руки перед заседанием, дополнительно вошел только один пункт – об использовании космического мониторинга для оценки оленьих пастбищ.