Инфоцентр FINUGOR представляет эссе лингвиста, кандидата филологических наук, доцента кафедры уральских языков, фольклора и литературы Института народов Севера РГПУ им. А.И. Герцена, одного из лидеров санкт-петербургского вепсского общества Игоря Бродского о ситуации, сложившейся в настоящее время у вепсов, разделенных между тремя регионами: Карелией, Ленинградской и Вологодской областями. Размышления ученого особенно актуальны в свете обнародованных на минувшей неделе итогов Всероссийской переписи населения, согласно которым численность вепсов с 2002 года сократилась почти на 28 процентов.
* * *
Власть и вепсы
Мы очень внимательно следим за всем, что делают правительства Ленинградской области и Карелии во всем, касающемся вепсов. Мы имеем контакты с правительством области, я имел личные контакты с министром (а теперь – вновь председателем комитета), ответственного в Петрозаводске за национальную политику. Я вижу, что делают районные власти, что думают местные муниципальные. За последние два года я уверился в смысле своих наблюдений – мы видим аккуратную, очень последовательную и целенаправленную политику решения «вепсского вопроса».
Поддержке в Ленобласти подлежат только редкие мероприятия, которые можно показать по телевизору как «возрождение вепсского народа». Это два ежегодных праздника – в Винницах и Тервеничах. На обоих праздниках вепсская речь почти не звучит, большинство выступающих и все гости праздников – не вепсы и к вепсам отношения не имеют. И Винницы, и Тервеничи – уже давно не вепсские населенные пункты. Что ж остальное? Недавно началось резкое сокращение ставок в культуре и дополнительном образовании. Клубы в вепсских деревнях закрываются обвально. «Нет денег». Чиновник областного уровня разговаривает с представителем общества: «... Да, мы вам поможем. Конечно... но только никаких денег».
Власть и язык. Где теперь можно его преподавать в вепсском населенном пункте? Только в Радогощи (южные вепсы) и в Курбе (школа понижена до начальной: старательно пытались закрыть, думаю – получится). В Радогощи преподавание теплится (там факультатив от сетки не отличишь, потому что школа микроскопическая, и все по-семейному). В Курбе было когда-то два педагога; теперь языка нет ни в каком виде. Все остальные школы в вепсских деревнях закрыты. Дети с первого класса (!) переведены в средние школы русских населенных пунктов. В этих школах – ответственно заявляем – ни следа преподавания языка нет. Там никто не разговаривает по-вепсски.
Все наши обращения по поводу поддержки языка и культуры (мы разрабатывали и подавали проекты закона о языках коренных малочисленных народов области, программу сохранения и развития языков и культуры этих народов, мы реагировали письменно на все действия власти) ушли куда-то «в стол». Отвечают обычно вежливо, но прямо: «кажется, закрытие обоснованно (по противопожарным соображениям; недостаточно детей); можно узнать дополнительно, и проч.»
Про экономическое состояние вепсских районов области и говорить излишне; это самые депрессивные окраины, и там все становится лишь хуже и хуже.
Карелия. В отношении вепсов власть поддерживает проекты Общества вепсской культуры, притом иногда очень щедро. Беда в том, что поддерживаются проекты, от которых отдачи заведомо не будет – все это прекрасно знают. Само это общество действенных проектов не выдвигает и не осуществляет. Его руководство предпочитает представлять вепсов и говорить от их имени. Кое-кто из него интересовался именно возможностью быть у власти, у ее благ и кормушки; возможностями сидеть в кабинете муссолиниевского масштаба, ездить в крупнейшую англоязычную страну и т. д.
В результате «вепсская культура» в Карелии выглядит, по меньшей мере, странно: вместо планомерного, бережного «выращивания» литературы, театра, настоящей музыки мы видим набор странных мероприятий, иногда помпезных, иногда «клубных» — но всегда не для вепсов, не во имя развития их культуры и искусств. Это развесистая клюква на потеху почтеннейшей публике; это дешевый PR.
Я как-то спросил на форуме в Интернете актрису Национального театра, выполняет ли этот театр свои основные функции – развитие национального драматического и музыкального театрального искусства вепсов и карел?.. Ведь по репертуару этого вовсе не видно. Она ответила, что основная функция их театра – это популяризация «финно-угорской» культуры среди русских.
Вепсская «газета» печатается наполовину по-русски, наполовину на «петрозаводском языке». Это, по сути, не газета – этих функций она не выполняет – а бюллетень общества (один листок выходит 11 раз в год). Её читает по-вепсски маленькая кучка людей. Существование ее бессмысленно так же, как и десятиминутной «передачи» на вепсском языке раз в неделю. Это видимость проникновения языка в сферу СМИ, и не более того. Вепсский язык преподается в школах – но ведь это не самоцель. Человека поучили немножко (в лучшем случае 2 раза в неделю) – что дальше? Язык жив тогда, когда на нем говорят дома и в обществе; он развивается, когда выходит за эти рамки, становясь языком культуры, СМИ, власти. Этого нет нигде – и не предвидится; этого никто и не допустит. Количество семей, в которых общаются по-вепсски, минимально и продолжает сокращаться: «ученые» вепсы выучили письменный петрозаводский язык, который отличается от всех диалектов и говоров. «Настоящий» вепсский язык существует только в виде диалектной речи.
О «языковых гнездах», предлагаемых как инструмент спасения языка. «Гнездо» как таковое, в самом себе, бесполезно. Его деятельность обязательно должна находить продолжение дома и в школе. Где «гнездо» проводить? – в русском окружении, куда насильственно переведены все дети – подальше от дома?.. Общение только в «гнезде» просто бесполезно, и я уверен, что в Карелии это очень хорошо понимают, но не знают уже, что делать. Я думаю, что карельское правительство (да и наше) может поддержать такие начинания, будучи прекрасно осведомленными о бесплодности этого мероприятия (но PR неплохой).
Итак, власть везде поддерживала и поддерживает лишь те мероприятия, которые не ведут к сохранению вепсского народа. Финансируются лишь пустышки в ярких обертках. Карелия должна показывать большую видимость деятельности в силу ее автономно-национального статуса. Ленинградская и Вологодская области не утруждаются и этим. Тут действия прямо вредительские: скажите, знаете ли вы, как квалифицируется международными документами закрытие школ и культурных учреждений в поселениях коренного народа, насильственное (или вынужденное) перемещение детей в иноязычную среду? Посмотрите – эти документы доступны.
Вепсский язык
Я уже писал о письменной форме нашего языка на сайте петербургского вепсского общества. Когда его со всеми текстами «грохнули», мои друзья без моего позволения выложили их сюда. Пускай лежит. Я не отказываюсь ни от одного слова. Могу и добавить.
Говоря простым языком, проблема в следующем.
В вепсском языке три диалекта. Они друг от друга отличаются, иногда – очень. Когда кто-то пишет и говорит, что это не так – он намеренно искажает действительность. Первая вепсская письменность, замученная в 1937 году, была создана для западных говоров среднего диалекта. Письменность, которую сделали в Петрозаводске в начале 1990-х годов, имеет больше черт этих говоров, но она синтетическая – проще говоря, ни для кого из вепсов не родная и целиком не понятная (особенно южным вепсам). И как ее принимать? Скажите, если вдруг явится начальствующий человек и скажет, что отныне вместо поднимать надо писать и говорить поднямехч, а вместо по деревне – прод деревения, и т. д. – что вы будете делать? Вы не будете читать такую чушь, а говорить будете по-старому. Вот это мы сегодня и имеем в вепсском языке.
Дальше, пока язык был бесписьменным, он обходился немногими понятиями, а как стал письменным, пришлось выдумывать и заимствовать массу слов, чтобы заполнить пробелы. Вначале этот процесс был более или менее упорядоченным и приемлемым, но с конца 1990-х годов он превратился в хаотический, бессистемный и чуждый языку поток странных слов. Сейчас, с выходом неправдоподобных по качеству словарей, процесс этот поистине стал лавинообразным. Да, правда, что надо спешить с лексикой, иначе ее будут додумывать уже в отсутствие живого языка. Но не так. В Петрозаводске любят превозносить свою термино-орфографическую комиссию — но результаты ее работы полны дикостей.
Петрозаводский язык в его последнем виде не пригоден ни для чего. Мы, по мере сил, исправляем его, приближая к западным говорам средневепсского диалекта — чтобы письменный язык имел хоть «почву под ногами», чтобы от него не отворачивался последний потребитель.
Из существующих учебников вепсского языка в реальном учебном процессе использовать нечего. Все, начиная с азбуки, написано для не существующих сегодня детей, с дошкольного возраста хорошо владеющих вепсским языком. Азбука не нужна ребенку, который не знает языка — тем более, такая, в которой используются без объяснений сложные грамматические формы. Остальное — это, действительно, «книги для чтения», изучать по ним язык может только энтузиаст. Сегодняшние вепсские дети могут учить свой язык только как иностранный, и им нужны соответствующие этому учебники. В Петрозаводске начали было выпускать «пособия нового поколения»; но знакомство с ними показывает, что и они оказались предназначенными для воображаемых детей. А теоретическую грамматику вепсского языка, выпущенную для школ, сегодня может прочитать только очень продвинутый студент.
Так называемые «конкурсы знатоков вепсского языка» также ничего не меняют: на них привозятся специально отобранные дети, которые учили свои тексты заранее, которых натаскивали целенаправленно. Обычно побеждают школьники из Ленобласти, потому что там все еще говорят на языке в некоторых семьях. В Карелии такую семью найти почти невозможно. Ясно, что, вернувшись назад, эти дети благополучно забывают обо всем вепсском.
Петрозаводск vs Петербург
Изданные в Петрозаводске учебники — библиографическая редкость (как и любая вепсская книга), они написаны насыщенным терминами тяжелым языком, запутаны до предела. Поэтому в Петербурге мы пользуемся моей рукописью учебника на русском языке (к нам больше не приходят абитуриенты со знанием языка).
Кого мы готовим? Так же, как и Петрозаводск — вепсскую интеллигенцию, которая потенциально может помочь в сохранении языка, принять научную и педагогическую эстафету. Кадры для школ мы, ясное дело, готовить не можем: для них нет работы. Точно то же делают в Карелии. В отличие от нашего РГПУ, вепсские студенты в Петрозаводске учат в пять раз больше финского языка, чем вепсского. Это плохо, просто очень плохо. Они и вепсский потом знают «с финским акцентом», заменяя слова, путая синтаксические конструкции. Мы, к счастью, от этого избавлены. Кроме того, у нас и исследовательские кадры лучше, и подготовка научных кадров ведется (есть две аспирантки) — это несомненный плюс Санкт-Петербурга.
Вообще же, формирование вепсской интеллигенции — самое полезное и реальное из того, что действительно удается сделать.
Выводы
Каковы итоги деятельности Общества вепсской культуры в Петрозаводске?
Была такая видимость автономии — «Вепсская национальная волость». Я тогда в ней бывал. Не зная, что это вепсская волость, догадаться об этом было невозможно: на улицах, в магазинах, везде — русская речь. Ни вепсского флага, ни вепсской надписи на учреждениях. И где эта волость?.. Ее давно нет. Кто жалеет об этом? Из местных жителей — никто, потому что волость эта была ВЕПССКОЙ только на бумаге. Никто не наполнил ее вепсским национальным содержанием. А это было главное.
Вепсский язык Петрозаводска — это не достижение, это бедствие для народа. Отдаленный от диалектов, написанный непонятными латинскими буквами, он сразу потерял основных носителей языка — вепсов старше 40 лет (сегодня — старше 60-ти). А другие общаются между собой по-русски, да и язык знают на порядок хуже.
Педагогика призвана восстановить языковую среду (другого не надобно) — этого карельская школа не умеет.
Филологическая «наука», занимающаяся вепсским языком в Карелии такова, что Трофим Денисович Лысенко в сравнении с ней — светоч мысли.
Где вепсская культура?.. Где литература? Отметили юбилей Николая Абрамова; хороший поэт, ничего не скажешь, только уже 15 лет ничего по-вепсски не пишет. Откуда исходит 99 процентов художественных текстов, написанных на вепсском языке за эти годы?.. Из города Петербурга. Где музыка?.. Простите — я человек с консерваторским образованием, и для меня самодеятельный фолк музыкой не является. Музыки нет. Нет необходимых хоровых праздников; нет ничего по-настоящему вепсского даже в музыкальных школах. Театр? Что вы, и речи нет. И т. д. И это Общество вепсской культуры?.. И эти люди представляют вепсский народ в Консультативном комитете Всемирного конгресса финно-угорских народов? Кажется, кто-то один из них «умеет по-вепсски». Представителя нашего общества к этому конгрессу на пушечный выстрел не подпустят.
Такие «усилия» грех не поддержать — и вот мы держим в руках объемистые красиво изданные тома — или беспомощные по содержанию, или никем не читаемые. Ставится много «галочек» — а вепсский язык в Прионежье вымирает ускоренными темпами. А рекламы-то сколько!..
А мы что?
А мы просто стараемся говорить людям то, что есть. Мы стараемся, по мере сил, хоть немного исправить чьи-то ошибки, заполнить оставленную зияющую пустоту вепсской культуры. Мы не заработали «на вепсах» ни квартир, ни должностей; мы не получили ни копейки от государства. У нас чиста совесть. И за это нас не то, что не терпят — просто ненавидят некоторые. Маленький курьез: некоторые люди, написавшие что-то на «стене» нашей группы в Контакте, немедленно получили послания с предупреждениями: «Это люди, которые не любят вепсский народ, не ходите в их группу». А написание комических кляуз на меня и моих коллег-филологов?.. Взламывание сайтов?.. Все было бы смешно, если бы не... и так далее.
Увы! С некоторых пор я пессимист: петрозаводская группировка удобна власти, красиво смотрится и прочно сидит. И вымрет вместе с народом и его языком...