Инфоцентр FINUGOR представляет статью ведущего российского демографа-североведа Дмитрия Богоявленского, старшего научного сотрудника Института демографии Высшей школы экономики, посвященную итогам Всероссийской переписи населения 2010 года в разрезе динамики численности коренных малочисленных народов РФ. Статья опубликована на сайте Ассоциации КМНС и ДВ РФ.

*                       *                      *

В пятницу 18 декабря, в Российской газете были опубликованы официальные итоги переписи. Они, разумеется, были неполными, полные никогда не публикуются и лежат в архивах, а самые полные из публикующихся – не в газетах, конечно, - занимают несколько томов (в России/СССР от одной книжки в 1979 до почти 100 в 1897).

Найти интересующие меня данные о национальном составе удалось. Но они были в виде рисунка, да такого маленького, что пришлось повозиться с переводом их в удобочитаемый, а затем и в цифровой вид. (Правда в интернет-Российской газете была ссылка на Федеральную службу государственной статистики. Но на сайте ФСГС попытка вызвать любой из «Информационных материалов об окончательных итогах Всероссийской переписи населения 2010 года» оканчивалась ответом The page cannot be found. На следующей неделе доступ все-таки появился. - http://www.gks.ru/free_doc/new_site/perepis2010/perepis_itogi1612.htm  - и его данными я тоже воспользовался).

Прежде, чем обратиться к вопросу изменения численности народов Севера, нужно сделать два принципиальных замечания.

Первое – о конкретной переписи 2010 г. В ней около 4% населения (5,6 млн. человек) не указали свой национальности. Это огромный рост – почти в 4 раза - по сравнению с переписью 2002 (тогда 1,5 млн. или около 1%) и совсем уж лавина в сравнении с поздними советскими переписями –тогда не было и двух десятков тысяч.

Было высказано мнение, что это, мол, все иностранцы. Но, по нашему мнению, это совсем не так. Часть этих людей, действительно не захотели отвечать на этот вопрос, но таких, видимо, очень мало. Подавляющее большинство из «не указавших» – это те, к кому счетчики и не приходили. Их записали на основе каких-либо списков, баз данных и т.п., просто выписали пол и возраст и ничего более. Такое практиковалось и в 2002, а к 2010 было даже законодательно разрешено. Но есть еще и те, кого просто нарисовали/приписали. И таких, судя по некоторым искажениям возрастной структуры населения ряда регионов, в 2010 г. тоже немало.

Все рассуждения о национальном составе по данным переписи надо делать с оглядкой на массу «не указавших».

Второе – об учете национальности в переписях. В сознании россиян национальная/этническая принадлежность есть нечто обязательное: неотъемлемый признак, полученный при рождении и несменяемый всю жизнь. Официальная запись о национальности в документах отражала это мнение, усиливала и закрепляла его. И даже с исчезновением такой записи это убеждение остается широко распространенным. В действительности все много сложнее.

От переписи к переписи многие люди изменяют то, что в переписном листе 2010 г. называлось «Ваша национальная принадлежность». Этнографы говорят в таких случаях о «смене этнической идентификации». Среди народов Севера такие процессы довольно заметны. Такое особенно вероятно для лиц этнически смешанного происхождения. Например, дети из смешанных семей, где, как правило, мать «коренная», а отец «некоренной», записанные в одной переписи по национальности матери, в следующей, выросши, указывают национальность отца. А в третьей переписи, снова говорят о принадлежности к национальности матери.

Кроме того, вступают в дело и методические факторы: одна перепись выделяет данный народ, другая – «прячет» его в большем, родственном. К примеру, Перепись 1926 г. учла около 700 чуванцев, в 1939 их тоже учли как отдельный народ («этели»), но не выделили, а отнесли к «прочим северным народностям». А в переписях 1959, 1970 и 1979 гг. всех назвавших себя чуванцами, в разработке относили к чукчам. И этнографы назвали это «этнической консолидацией». А бывает и наоборот. Применительно к народам севера: тех же чуванцев в 1979 относили к чукчам, а в 1989 сочли отдельным народом (около 1,4 тыс. чел.). Или, например, энцев, которых в итогах всех российских/советских переписей переписывали как ненцев и только с 1989 начали выделять как отдельный народ (200 чел.).

Наконец, кроме методики существует и практика проведения переписи, когда нередко применяется, как и на выборах, административный ресурс. Известны башкиро-татарские разногласия в Башкортостане, когда в 2002 руководство республики агитировало за, то чтобы некие пограничные группы населения, прежде переписанные как татары, записывались башкирами. Менее известны подобные случаи в Дагестане, где, к примеру, малочисленным арчинцам переписчики просто говорили, что такого народа нет, и записывали их аварцами, или на Камчатке, где переписчики требовали у назвавших себя камчадалами доказательств этого. Все это явно противоречит положению о переписи и ее инструкциям, но, скорее всего, такое счетчикам было указано на местном уровне.

Я так подробно останавливаюсь на этом, чтобы было понятно, что не только, а часто, и не столько рождаемость и смертность, влияют на изменение численности народов между переписями. А подчас эти процессы очень далекие от «размножения» и «вымирания».

Наконец, о народах Севера. Я сверился со списком народов Севера по постановлению правительства РФ от 17 апреля 2006 г. N 536-р (в редакции от 18.05.2010 N 352). Судя по нему к КМНС относятся 40 этносов (интересно, что сайт Комитета Севера Госдумы http://www.severcom.ru/nations/, где дан перечень 38 народов, отстает от жизни по меньшей мере на 5 лет – проверено 25.12.2011).

Итак, что же рассказала нам перепись 2010 о народах севера, «коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации» (КМНС) в официальной терминологии, или просто «коренных», как говорят жители Севера.

Ниже приведена таблица изменения численности этих сорока народов Севера России за последние три переписи. Кстати, при анализе переписи можно говорить не о 40, а 38 народах: перепись 2010 вообще не нашла алюторцев (в 2002 - 12 человек, приписаны к корякам), а кереков насчитала всего четырех, причем в месте их обитания – Чукотском округе – переписан всего один.

Сразу надо отметить, что многие из народов, упомянутых в этой таблице, государственная статистика стала учитывать только с 1990-х, на подъеме демократизации, а вместе с ней и национальных движений. Поэтому невозможно проследить динамику их численности за весь более чем 20-летний период. А сравнивать численность двадцати восьми народов в 1989 с численностью тридцати восьми в 2002 и 2010, как это нередко делали, совсем неправильно. Поэтому отдельно мы дали динамику за весь период группы из неизменных 28 народов, чтобы лучше была ясна общая ситуация. Да еще и промежутки между переписями разные: почти 14 и 8 лет. Поэтому кроме прироста за весь межпереписной период мы приводим среднегодовой прирост, что позволит сделать более точные сравнения.

Таблица 1

Некоторые из КМНС  во всероссийском масштабе переписи отнесены к этнографическим группам в составе других, больших народов. В таблице они отмечены (*). Тувинцы-тоджинцы считались этнической группой тувинцев и в 2002, а вот теленгиты, тубалары и челканцы в 2002 были отдельными народами, а ныне стали этническими группами в составе алтайцев. Что повлияло на такое изменение мнения этнографов, а именно на их рекомендации опираются статистики при учете национального состава, за 8 лет неясно? Ведь еще раньше, до переписи 2002, они настояли на том, чтобы эти КМНС вместе с кумандинцами и телеутами считать самостоятельными народами и выделить их из состава алтайцев. Зато алюторцев, считавшихся в 2002 частью коряков, сделали отдельным народам, но никто из переписанных так себя не назвал.

В целом численность всех КМНС выросла, хотя много меньше, чем в 1989-2002. Однако в целом по стране население сокращается, и небольшой численный прирост КМНС на этом фоне выглядит более внушительно. Возможно, опять раздадутся голоса об «умеренно оптимистической демографической ситуации» у коренных северян.

Но, взглянув на таблицу попристальней, мы увидим, что прирост отмечен далеко не у всех народов, а только у четырнадцати; у 24 – наблюдалось сокращение численности. В прошлый межпереписной период выросли 18 народов, а уменьшилась численность только у 10. Налицо явное ухудшение ситуации.

Если говорить о приросте численности тех или иных народов, отметим сразу, что в современной ситуации числа свыше 12-15% (что соответствует, среднегодовому приросту в 1,4-1,8%) невозможны с демографической точки зрения. Среднегодовой прирост у самых быстро растущих только за счет естественного прироста народов России – чеченцев и ингушей – составил около 1%. Мы полагаем, что это максимум, возможный за период. Поэтому, когда мы видим числа порядка 20-50%, ясно, что прирост этот достигнут за счет недемографических факторов. Скорее всего, это свидетельствует о каких-то этнических процессах, так как о миграции КМНС в Россию извне говорить не приходится. Это относится как к приросту у теленгитов, челканцев, тубаларов и сойотов, так и к убыли тувинцев-тоджинцев, чулымцев и вепсов.

Конечно, смена этнической идентификации как источник роста численности народа вполне нормален, но для небольших и недавно конституированных общностей он и не слишком постоянен и надежен. Примером тому может быть сильное уменьшение числа тех, кто в 2010 назвал себя тувинцем-тоджинцем или камчадалом. И, если выйти за пределы официального списка КМНС, резко сократилась также численность коми-ижемцев (с 15607 в 2002 до 6420 в 2010).

Если оценивать естественный прирост у трех необыкновенно выросших народов из Республики Алтай, надо бы сравнивать с близкими им телеутами, кумандинцами и живущими рядом собственно алтайцами. У всех указанных отмечены небольшой прирост или небольшая убыль: практически неизменившаяся численность.

Это значит, что остаются только семь народов с устойчивой положительной динамикой: ненцы, долганы, эвенки с эвенами, юкагиры, ханты и манси. Из них, пожалуй, только ненцы растут в численности за счет высокой рождаемости у оленеводов Ямала и Таймыра (но не европейских тундр Ненецкого округа). Во всех остальных случаях находятся и другие объяснения. Например, смена этнической идентификации как источник роста численности хантов и манси, что отмечалась и в 1990-х. Долганы растут исключительно за счет якутских соплеменников (из Анабарского улуса), где их число увеличилось в 1,5 раз (а в 1989-2002 так и вовсе втрое); в Красноярском крае численность долган осталась без изменений. Мы не можем объяснить только роста численности юкагиров. Демографические параметры этого народа не слишком отличаются от соседних эвенов и чукчей, да и якутов – значит, здесь тоже имеют место недемографические факторы. Но эти факторы устойчивы и обеспечивают быстрый рост юкагиров уже полвека. 440, 593, 801, 1112, 1509, 1603 – вот динамика их численности в России по послевоенным переписям. Маленькие юкагиры «ассимилируют» соседей – иначе не объяснишь годовые темпы роста в 2-3% с 1959 до 2002, да и 0,8% в последнее восьмилетие совсем не мало.

Что касается народов, численность которых уменьшилась, то и здесь нет единственного фактора ответственного за этот процесс. Здесь и снижение рождаемости, и этнические процессы – ассимиляция русскими. Более быстро уменьшаются самые культурно русифицированные и/или метисированые. Это вепсы и шорцы, саами, народы Приамурья, алеуты и чуванцы. Ранее мы полагали, что численность саами продолжит расти, как в 1989-2002, благодаря той самой «смене этнической идентификации», что наблюдается у манси. Но национальное возрождение саами в 2000-х затихло и все вернулось к прежней ассимиляции, зафиксированной чуть ли не с конца 19-го века.

Говоря о расселении КМНС в стране, надо сказать, что уже второе десятилетие они концентрируются в районах основного расселения: в 1989 – вне «своих» регионах жило 6,7% КМНС, в 2002 – 4,3, в 2010 – 3,4%. Растет урбанизированность коренных северян, хотя она остается намного ниже чем в среднем по стране : в 2002 в городских поселениях жили 30,3% КМНС, а в 2010 – 32,5%. Причем народы, присоединившиеся к КМНС в 1990-х, урбанизированы больше, чем народы списка 1989 («старые НС») – 41% против 31%.

Если же брать отдельные регионы, то из 26 территорий, где есть данные о КМНС, прирост их численности зафиксирован в 7 (Республика Алтай, Бурятии, Саха-Якутии, Хакассии, Тюменская и Магаданской областях и в Чукотском АО), в остальных 19-ти население КМНС сократилось, особенно сильно в Республиках Тыве, Коми и Карели, Томской и Ленинградской областях.

Таблица 2

Народы перечислены в порядке убывания численности на данной территории.

Зеленым отмечены регионы с ростом численности КМНС

Перепись 2010 года отметила уменьшение численности у большей части КМНС во всей стране и в большинстве районов их расселения. Однако в целом общая число КМНС несколько увеличилось. Но все население России продолжало уменьшаться и это станет основным итогом переписи. Поэтому есть основания предположить, что ухудшение ситуации у КМНС снова, как и восемь лет назад, будет заретушировано учеными и не замечено обществом.