Юрий Шабаев: «Финно-угорский национализм нарушает права личности и подрывает гражданское единство России»

Этнополитолог, доктор исторических наук, заведующий отделом этнографии Института языка, литературы и истории Коми научного центра УрО РАН Юрий Шабаев в интервью Инфоцентру FINUGOR.RU рассказал о своей новой работе*, посвященной анализу современного финно-угорского национализма.

Юрий Петрович, недавно на одной из авторитетных конференций в Санкт-Петербурге, о которой сообщали федеральные СМИ, состоялась выставка публикаций, где была представлена и Ваша новая монография. Что это за книга, чему она посвящена?

Издателями выступили Санкт-Петербургский университет сервиса и экономики, который ныне является одним из процветающих вузов, и Институт этнологии и антропологии РАН. Тираж небольшой, как и у подавляющего большинства сегодняшних научных сочинений, поэтому отечественным и зарубежным специалистам я рассылаю электронную версию работы. В адрес многих заинтересованных экспертов и экспертных организаций, а также федеральных структур тоже высылается электронная версия этого издания. Называется монография «Финно-угорский национализм и гражданская консолидация в России».

Но почему «национализм»? Разъясните смысл названия.

Действительно термин «национализм» у нас многим режет слух, ибо в современной России унаследовано советское сугубо негативное восприятие этого термина. В западном же обществоведении он имеет иной смысл, ибо под ним понимают и деятельность, направленную на сохранение и развитие этнической культуры, и политическую деятельность, связанную с использованием этничности в политической борьбе, и обычный патриотизм. Я, как физики, химики, математики и специалисты из других отраслей знаний, стараюсь говорить на одном языке с моими западными партнерами, использовать одни и те же термины. Значение термина «национализм» многозначно, поскольку национализм одновременно выступает и как идеология, и как политическое движение, и как политические практики.

Один известный ученый сказал просто: «Национализм — это политическое применение идеи нации».

Считается, что национализм родился вместе с Великой французской революцией, ибо французские революционные войска шли в бой под лозунгом: «Да здравствует нация!» А нация в понимании революционеров, воплощала их главную политическую идею — идею свободы, равенства и братства. При этом речь шла об отмене не только сословных (классовых границ внутри сообщества), но и вообще любых границ — религиозных, этнических — все становились французами (а на французском языке тогда говорило менее половины населения страны) и все становились равноправными гражданами. Гражданин в понимании деятелей французской революции есть член сообщества, именуемого нацией, и в этом сообществе в правовом отношении все равны. У нас же понятие гражданина пытаются порой этнизировать. А в современной Франции чернокожий или арабский юноша, приезжая на родину своих предков на Гаити или в Магриб, говорит: «Мы, французы, привыкли поступать по-другому, не так, как вы...»

Идея нации существует в двух вариантах: «нация-полис» и «нация-этнос». Сторонники первой говорят о том, что все население страны или региона, независимо от этнической (расовой) или религиозной принадлежности составляют нацию — единое социальное сообщество. Сторонники другой полагают, что границы этнической общности (национальности — в нашей разговорной традиции) и политические границы должны совпадать, что каждая этническая общность (национальность) — это самостоятельная нация. Следуя этой логике надо разделить современный мир на 5000 государств, ибо в мире зафиксировано более пяти тысяч этнических групп.

В зависимости от понимания идеи нации национализм делят на гражданский и этнический (или культурный). Я вместе с моим соавтором пишу в основном об этническом национализме.

Много ли публикаций о национализме в России, насколько исследовано это явление?

Публикаций достаточно много, но пишут в основном о русском национализме, причем одинаково активно о нем пишут как отечественные, так и западные специалисты, Среди последних я бы выделил имя французского ученого Марлена Ларуэля. О местных национализмах пишут мало, и здесь дальше других ушли татарские исследователи, в числе которых я бы выделил Дамира Исхакова, которого все никак не выберут академиком Татарской академии наук. Но в целом местный национализм, как я уже сказал, пока активно не изучается и это понятно. Исследователь, который берется за эту тему, задевает интересы многих: активистов этнополитических организаций (которые считают себя главными экспертами в области национальной политики), местных политиков, просто людей, в сознании которых очень сильны этнические предрассудки... Но наука существует только там, где есть свободная и открытая дискуссия, особенно это касается общественных наук. Поэтому исследователь не должен ориентироваться на мнение Степана Степановича из высокого кабинета или мнение какого-либо народного витии; его задача — изучать общественное явление вне зависимости от того, на чьи «мозоли приходится наступать».

Но все же, не опасаетесь ли Вы, что Ваша нынешняя книга вызовет неоднозначную реакцию?

Не опасаюсь. Критика должна быть и в моем случае (зная традиции публичных дискуссий на периферии) больше всего будут возмущаться те, кто книгу не прочтет или прочтет, не осмыслив содержания. Кроме того, если издание проходит незамеченным и  не вызывает дискуссий, значит оно никому не было адресовано. А обществоведческие науки публичны по своей природе и, чтобы мы ни говорили, ориентированы на общественные интересы и призваны привлекать внимание общественности.

В монографии говорится о деятелях, которые пытаются работать на том же научном поле, что и я, приводятся примеры вопиющей научной некомпетентности этнических антрепренеров с учеными степенями. В частности, приводится пример того, как член Общественной палаты Коми опубликовал в сборнике, изданном на республиканские деньги к последнему Всемирному конгрессу финно-угорских народов РФ, статью, полностью списанную из текста опубликованного в Москве доклада «Финно-угорские народы России: общее положение, проблемы и решения», авторы которого другие люди. Кстати, только что, будучи в Стокгольме, слышал, что одна исследовательница, постоянно меняющая место работы, вместе с некоторыми финно-угроведами на конгрессе в Венгрии собирается охаять названную работу. Но если с нее списывают политизированные финно-угроведы, то значит она ценна, не так ли? Кстати еще один любопытный штрих: путешествие названной исследовательницы в Венгрию будет финансировать президент Грузии Михаил Саакашвили.

В этой связи замечу, что целая глава монографии посвящена роли зарубежных политиков, которые пытаются поддерживать националистические идеи в финно-угорском движении.

Раз уж мы коснулись содержания работы, расскажите о нем поподробнее?

В центре нашего исследовательского интереса находится идеология и политическая практика тех, кого в России называют «активистами национальных движений», а на Западе – этническими антрепренерами. В работе анализируются идейные позиции и политическая практика этнонациональных движений, представляющих российских финно-угров, деятельность международного финно-угорского движения, сформировавшегося в начале 1990-х годов, и позиции международных акторов, так или иначе вовлекаемых в российскую этнополитику.

Поскольку монография относится к жанру этнополитических исследований, постольку в ней значительное место отводится рассмотрению собственно этничности или точнее анализу этнодемографических и этноязыковых процессов протекающих среди финно-угорских народов России. Показана мифологичность и политизированность широко распространенных представлений и заявлений о «вымирании» финно-угорских народов, подвергаются критике представления ряда исследователей о «национальном нигилизме» финно-угров и особенно молодежи, показано, что дискуссии вокруг языка и языковых проблем сегодня все более приобретают форму идеологии. Смещение политического интереса этнонациональных движений к языку и придание ему политического смысла объясняется тем, что прежние идеологические конструкции, разработанные этнополитическими организациями финно-угров, оказались недейственными. В монографии говорится в этой связи, что многие этнические объединения официально отказались от статуса общественно-политических и переквалифицировались в общественные организации, но их приверженность к политизации этничности осталась прежней.

Большую часть монографии занимают главы, характеризующие формирование и политическую эволюцию этнонациональных движений, рассматривающие их идеологию. Мы полагаем, что историю формирования  этнонациональных организации российских финно-угров необходимо рассматривать с начала ХХ века, когда появилась первая карельская организация – «Союз беломорских карел», хотя  и оговариваемся, что этот Союз состоял в основном из финнов и действовал на территории Финляндии. Но при этом, по нашему мнению, нельзя говорить о том, что этнический национализм как идеология возник у российских финно-угров в начале минувшего столетия. Это позднее явление и формирование его идеологии относится к первой половине 1990-х годов. Эта идеология не имеет строго концептуальной формы, но ее основные идеи поддерживались всеми  ведущими организациями финно-угров.

Националистические концепты, принятые изначально как базовые идеи финно-угорского движения, оказались весьма устойчивыми и неизменно повторяются во время политических дискуссий на различных этнополитических форумах (съездах «народов», «всемирных» конгрессах).

Идеологи этнонациональных организаций рассматривают этнические сообщества как однородную, статичную массу, неизменную во времени, то есть для них характерно так называемое примордиалистское понимание этничности (натурфилософское). Иными словами, этническое сообщество рассматривается как своего рода «коллективное тело», а потому у этого «тела» есть и общая психология. При таком понимании этничности интересы отдельной личности являются вторичными, а посему права личности если и не отвергаются, то признаются менее значимыми. Первичными и самыми значимыми называются групповые права или точнее – «права народов», «права этносов». Идея групповых прав является основой идеологии всех ведущих организаций российских финно-угров.

В этой связи те представители этнических групп, которые не подчиняются «интересам» общин, не поддерживают их ценности, рассматриваются как ущербные, как девианты (люди с отклоняющимся поведением). Сами же активисты этнонациональных организаций выступают как своего рода культуртрегеры, которые заявляют, что без знания родного языка  и постижения этнической культуры «личность разрушается», человек деградирует, то есть «учат жизни» других членов этнических сообществ. Прямо или опосредованно развиваются идеи о необходимости принудить «отступников» следовать «общим интересам». Личность в речах этнических антрепренеров и резолюциях этнических организаций фактически превращается в культурного раба. Отсюда вытекают практические предложения о навязывании этничности, о принудительном обучении родному языку и так далее. Мы полагаем, что насильственными методами культура развиваться  не может, равно как и не может быть сохранена.

Культурная свобода не признается идеологами финно-угорского национализма как значимая норма современного плюралистического общества. Авторы монографии показывают, что идея групповых прав, «специальных языковых прав», «коллективных прав этноса» - это политический миф, ибо этническое сообщество в целом не может выступать субъектом права, а при ближайшем рассмотрении все права сводятся к правам личности. В том случае, когда речь идет о правах меньшинств или этнических сообществ, мы имеем виду не некие абстрактные социальные сообщества или статистические группы, а подразумеваем лиц, принадлежащих к данным меньшинствам и сообществам и их ясно выраженную индивидуальную волю принадлежать к указанным сообществам и реализовать свои личные культурные или экономические интересы в рамках данных сообществ. Но идея коллективных прав выгодна этническим антрепренерам, выступающим от имени этнической группы, монополизирующих  выражение ее «интересов», а потому они весьма активно ее отстаивают. Тем самым они солидаризируются с диктатором Иосифом Сталиным, который тоже признавал коллективные права и коллективную ответственность, а потому наказывал целые народы, сгоняя их с родных мест и высылая в Сибирь.

Из натурфилософского понимания природы этничности вытекает другая ключевая идея идеологии финно-угорского национализма – идея «этнического самоопределения». Этнические сообщества не рассматриваются как органические составляющие гражданских (территориальных) сообществ и вычленяются из них, этничность противопоставляется гражданству, а потому выдвигаются требования предоставления этим сообществам особых экономических, культурных и политических прав. Обосновываются данные требования ссылками на приоритет «крови и почвы», а потому население «финно-угорских регионов» делится на «коренной народ» и «некоренное население» - на две пусть и потенциально, но неравноправные группы. Иными словами, важное идеологическое значение придается риторике культурного расизма, причем лексика этнических антрепренеров усваивается и местными политическими менеджерами. Для реализации идеи «этнического самоопределения» предлагаются различные меры, включая выборы в местные парламенты по принципу крови и формирования двухпалатных парламентов, в которых одна из палат будет «этнически чистой». Таким образом, финно-угорский этнический национализм в политическом плане очевидно сближается с культурным расизмом, а в правовом отношении он отвергает идею равенства прав граждан в сложных сообществах. Более того, авторы монографии, хотя и вскользь, но отмечают определенное сходство в идеологии новых правых в странах Западной Европы и в идейных конструкциях финно-угорского движения в России.

Отдельная и очень обстоятельная глава монографии посвящена анализу влияния на финно-угорское движение внешних акторов и, в частности, дается обстоятельный анализ содержания специального доклада о положении финно-угорских народов в России, который был  подготовлен для ПАСЕ депутатом от Эстонии и бывшим министром эстонского правительства Катрин Сакс. Показано, что фактически доклад выдержан в духе идеологии финно-угорского национализма, а многие его положения не просто неверно трактуют ситуацию в России, но и сознательно искажают ее. Более того, мы полагаем, что если проблематика финно-угорских народов стала предметом рассмотрения ПАСЕ, то необходимо было рассмотреть и положение венгерских меньшинств в Словакии и Румынии, претензии сету к властям Эстонии, ситуацию с квенами в Финляндии и Швеции. А поскольку этого не было сделано, постольку возникают обоснованные претензии по поводу того, что вмешательство общеевропейских структур в такую деликатную сферу как положение финно-угорских меньшинств в  России есть целенаправленное стремление политизировать проблему, намеренно обострить ситуации в сфере межкультурного взаимодействия в отдельно взятой стране.

В заключении мы делаем выводы о том, что если в организационном плане финно-угорское движение меняется, то в плане идеологии изменений нет. Финно-угорский национализм, на наш взгляд, это не только позднее идейное течение, но и течение, сторонниками которого являются очень узкие группы представителей российских финно-угорских народов. Для значительной части финно-угров и особенно молодежи сегодня российская гражданская идентичность приобретает существенно большее значение, нежели этническая, равно как и для остальных россиян.

С названной монографией все ясно. А что в ваших ближайших планах?

В ноябре в Женеве должна состояться презентация учебника «Этнополитология», который мы написали вместе с ведущим этнологом России академиком Тишковым. Далее намереваюсь издать этнополитический справочник «Уральские народы» - уникальное издание, какого нет нигде в мире. Над этим изданием несколько лет в инициативном порядке, без всякой оплаты, трудились ученые из разных научных центров страны и из-за ее пределов (кто-то без денег, правда, отказался работать). Мои попытки издать справочник в Коми натолкнулись на непонимание. Здесь готовы издавать разные этнографические «писанки», но серьезные издания, видимо, не нужны. В частности, я обращался в федеральный финно-угорский центр, но там считают, что центр финно-угорский, но не федеральный, и федеральные интересы — это дело десятое. Обращался и к «ЛУКОЙЛ-Коми»... Справочник, безусловно, будет издан, но его уже не будут, видимо, связывать с республикой.

* Шабаев Ю.П. , Чарина А.М. Финно-угорский национализм и гражданская консолидация в России (этнополитический анализ). СПб.: Университет сервиса и экономики;  ИЭА РАН, 2010. 275 с.

Комментарии

  1. Всякий национализм подрывает государственные устои? Или только финно-угорский?Россия это не мононациональное государство. Российский народ (нация) состоит из сотни национальностей. Чем лучше, чем крепче чувствует себя каждая национальность, тем крепче нация. Ни одна из национальностей не должна паразитировать, укрепляться за счет других. Не должно быть в стране национальностей-изгоев.
  2. Кстати еще один любопытный штрих: путешествие названной исследовательницы в Венгрию будет финансировать президент Грузии Михаил Саакашвили… Тем самым они солидаризируются с диктатором Иосифом Сталиным, который тоже признавал коллективные права и коллективную ответственность, а потому наказывал целые народы, сгоняя их с родных мест и высылая в Сибирь. Устаревшими технологиями пользуетесь, уважаемый. Нужно быть на волне. Сегодня отождествлением идеи с отдельными персонажами умы особо не прошибёшь. PS: Буду благодарен за электронный вариант данной работы. Email: patyrfu@gmail.com