Старший научный сотрудник археологической лаборатории Уральского государственного университета, кандидат исторических наук Юрий Петрович Чемякин более 20 лет посвятил исследованиям Барсовой горы в Ханты-Мансийском автономном округе – Югре. По итогам работ была создана культурно-хронологическая периодизация археологических памятников неолита — раннего железного века Сургутского Приобья. Разрабатывается проблематика кулайской общности – далеких предков современных ханты, манси и селькупов. В интервью Инфоцентру FINUGOR.RU ученый, ставший экспертом международного конкурса «Семь чудес финно-угорских и самодийских народов», рассказал о сильных и слабых сторонах акции, а также описал ситуацию вокруг уникального археологического памятника – Барсовой горы.

Почему Вы решили принять участие в проекте? Привлекали ли Вас в качестве эксперта к другим подобным проектам?

Я впервые участвую в подобных проектах, и то в какой-то мере случайно. Я узнал о проекте из газеты на XI Международном конгрессе финно-угроведов, который прошел в Пилишчабе (Венгрия) в августе этого года. Для меня этот проект был одним из способов привлечения внимания и общественности, и власти к Барсовой горе, к ее судьбе. Вопрос об ее охране, создании на ее территории национального парка или заповедника ставился неоднократно, в том числе на крупных научных (включая международные) форумах.

Финно-угорский мир входит в область Ваших научных интересов. А проявили ли Ваши друзья, знакомые, коллеги интерес к проекту?

За Барсову гору голосовали крупные ученые – физики, биологи, историки из разных мест России, в том числе доктора физико-математических, биологических, исторических, философских наук, лауреат премии имени Александра Гумбольдта, член зарубежных академий. За гору голосовали мои коллеги из-за рубежа, я даже видел их комментарии на вашем сайте - на странице «Барсова гора», коллеги из Удмуртии, Омска, Новосибирска, Нижнего Тагила и, естественно, Екатеринбурга, Сургута, Ханты-Мансийска... За нее голосовали мои друзья из разных регионов, разных профессий. За нее голосовали студенты нескольких вузов нескольких городов, в первую очередь, Екатеринбурга и Сургута. Это только те, о ком я знаю, а кого я еще не знаю?..

На сайте конкурса некоторые радикально настроенные пользователи оценивали проекта, как способствующий разжиганию межнациональной розни. Также высказывались подозрения в подтасовке голосов в пользу близких коми по территории проживания ненцев, ханты и манси. Что Вы думаете по этому поводу?

Думаю, что в таких проектах должна быть выше роль как экспертов, так и координаторов проекта. В данном случае считаю, что Черемисские войны изначально не должны были появляться среди чудес как не соответствующие целям и условиям проекта. Судя по резким взлетам числа голосов за некоторые чудеса, подтасовки были. Была некоторая несправедливость между голосами через Интернет и sms-сообщения. Тем более что, как я читал в каком-то комментарии, где-то деревня ходила     голосовать с единственного в ней компьютера. В этом случае очевидно, что у ее жителей нет электронной почты (кроме одной), и обладатель компьютера мог не заморачиваться ни выбором логинов, ни выбором паролей. Та же ситуация у студентов, школьников при голосовании из интернет-классов. Я считаю вполне логично отнесение некоторых объектов, например, северного оленя от ряда народов, к общему финно-угорскому достоянию. К таким общим объектам я отношу и медвежьи игрища, и Барсову гору.

Будет ли способствовать победа объектов природы и культуры большему вниманию к ним со стороны власти, общества и бизнеса?

Уже сейчас ко мне приходят письма, звонки, например, из администрации Сургутского района ХМАО. Значит, акция привлекла внимание и власть имущих, привлекла, может быть, больше, чем наши письма и решения конгрессов.

Почему признанные бренды финно-угорского мира — валенки, пельмени, карельская береза, эпос Калевала — не набрали достаточное для победы число голосов и даже оказались в числе аутсайдеров?

Возможно, потому, что, будучи признанными брендами, они не требовали к себе такого повышенного внимания, не нуждались в особом статусе (он у них уже есть). Также это может быть связано с недостаточной активностью выдвинувших эти объекты. Меня, например, несколько удивила пассивность зарубежных народов (венгров, финнов, эстонцев). Хотя, может быть, там многие дистанцируются от того, что исходит из России. Удивительно также то, что аутсайдеры не набрали даже 30–40 голосов, на что можно было рассчитывать, если бы за них каждый день голосовали только выдвинувшие их люди.

Как бы Вы оценили усилия власти, некоммерческих организаций, бизнеса по охране одного из чудес финно-угорского мира Барсовой горы? Проявляют ли внимание к этому объекту зарубежные фонды, общественные организации, ученые?

Усилия по сохранению Барсовой горы со стороны власти и бизнеса считаю крайне недостаточными. Прекрасное расположение урочища сегодня привлекает внимание людей с целью строительства там коттеджей, домов отдыха (особенно для имеющих власть и деньги), а также промышленных объектов. На Барсову гору летом устремляются десятки и сотни тысяч горожан Сургута, оставляя после себя горы мусора, вытоптанные участки леса. Сегодня там вовсю орудуют черные археологи, уничтожая памятники, выкапывая уникальные вещи, достойные крупнейших музейных хранилищ. Ведь коллекции с Барсовой горы есть в Историческом музее Швеции, в Государственном Эрмитаже, не говоря уже о региональных музеях. Именно со стороны шведских коллег несколько лет финансировался совместный проект, результатом которого явилось переиздание на русском языке книги «Барсов городок», в 1935 году изданной на немецком языке в Стокгольме. Интересуются материалами Барсовой горы и коллеги из Венгрии, а также российские ученые, в первую очередь сибиреведы. В 1970-80-е годы во время активных охранных археологических работ на Горе, связанных с хозяйственным освоением урочища, интерес к открытиям на ней был особенно велик. Но с прекращением финансирования работ, с сокращением числа публикаций интерес к ней угасает. Мы пытаемся заинтересовать общественные организации и бизнес древностями Барсовой горы. В первую очередь их можно включить в сферу туристской индустрии, а также активно использовать в школьных и вузовских программах в дисциплинах, связанных с древней историей и природоведением.

*** Борьба за охрану Барсовой горы и ее использование как научного и культурного достояния ведется более 30 лет. Однако результат — не в пользу этого уникального объекта - см.: Чемякин Ю.П., Носкова А.В. Хроника разрушений на Барсовой горе // Барсова гора: 110 лет археологических исследований. – Сургут: МУ ИКНПЦ "Барсова гора", 2002. – С. 58-61; Носкова А.В., Чемякин Ю.П. Шаги по сохранению древностей Барсовой Горы: хронология событий // Барсова Гора: древности таёжного Приобья. – Екатеринбург–Сургут: Урал. изд-во, 2008. – С. 16-23.