Изделия сизябских мастеров пользуются спросом Старинное ижемское село Сизябск всегда славилось своими мастерами. Здесь каждый мужик легко справится с любой столярной работой и сможет возвести если не дом, то хотя бы баню. Женщины тоже не сидят сложа руки - шьют, вяжут, готовят. Но есть в селе и мастера «узкого профиля». Если кому-нибудь будет нужна новая лодка, то рыбак не переквалифицируется в «корабела», а обратится к своему земляку Владимиру Демидову. А если понадобятся на зиму пимы или малица, то с заказом спешат к мастерицам, которые еще от своих бабушек переняли искусство шить обувку и одежку из оленьих шкур. В гостях у сизябских мастеров побывал корреспондент «МС». Три дома Демидова Когда-то деревянная лодка была в хозяйстве каждого уважающего себя ижемца - плавали по Ижме, Печоре, рыбачили на лесных реках и тундровых озерах. Затем на смену традиционным лодкам приплыли железные «казанки» и легкие, но неуклюжие резиновые плавсредства. Мастера-лодочники остались без работы, а затем район остался без мастеров. Старые умельцы ушли из жизни, а их внуки не захотели перенимать древнее искусство. Но, как оказалось, деревянные лодки еще рано списывать в «утиль». И постепенно на них снова возник спрос. Появился и мастер-кораблестроитель - пока единственный в Сизябске. Судьба Владимира Александровича Демидова - это целый роман или телесериал. Сам он родом из Архангельского края - города Сольвычегодска, а в Ижму попал в раннем детстве. Отец в 1944 году погиб на фронте, а мать, работая в военном госпитале, познакомилась с раненым солдатом - оленеводом из Сизябска. Госпитальный роман одноногого инвалида-солдата и молодой санитарки завершился браком, и семья перебралась на родину мужа. Здесь Владимир быстро освоил коми язык, который стал ему родным. Будучи русским по происхождению, он с детства считает себя ижемцем. После армии вернулся домой, женился, в семье родились и росли сыновья. Охотился, рыбачил, но главной страстью была музыка. Может, поэтому молодого сельчанина и потянуло ближе к «цивилизации», и он после развода в начале 1980-х годов перебрался в Сыктывкар. Здесь появились новая семья и работа. Работал в Доме культуры Нижнего Чова, затем в совхозе «Пригородный». Но так как должности «музыкальный работник» в совхозном штатном расписании не было, то его оформили как методиста по производственной гимнастике и руководителя самодеятельности. Дали двухкомнатную квартиру, а кроме этого, он еще возвел в пригороде свой дом. Но лет через десять потянуло на родину, и музыкант, оставив городскую семью, столичные дом и квартиру, вернулся в Сизябск. Правда, вернулся не один, а уже с третьей по счету женой. Здесь буквально за четыре месяца собственными руками построил дом, баню. Дочь от нового брака уже учится в 10-м классе. По-соседству живут сыновья от первого брака. Что еще надо человеку, чтобы встретить старость? Лодочный «флот» Видимо, основываясь на собственном опыте, Демидов любит повторять, что «легче три раза жениться, чем построить одну лодку», и то, что «лодку сладить - это сложнее, чем дом возвести». Первую свою лодку он смастерил в 1971 году, когда вернулся из армии. «Казанки» были в дефиците, да и стоили дорого. Поэтому парень посмотрел-посмотрел на чужие лодки, взял в руки топор да и смастерил свою. Вышла она не очень, но плавала. Только вот до нынешних «демидовских» ей далеко. Сколько всего лодок с тех пор пришлось построить, мастер не считал, но то, что в его «флоте» уже не менее полусотни «кораблей», он уверен. На строительство одной лодки уходит примерно месяц, если работать с утра до ночи. Больше времени требует заготовка материала. Самым сложным мастер считает поиск еловой кокоры для киля лодки. Дерево ищет осенью, лодку строит обычно зимой. Подходящее дерево не срубается, а выкорчевывается с корнем, который идет на носовую часть лодки. Для поперечных креплений - упругов - нужны согнутые в дугу ели. Демидов работает дедовскими инструментами, так как уверен, что они надежнее и никогда не подводят. Однако древесину мастер пропускает на современной пилораме, делая нужные доски. Ширина доски - 15 сантиметров, толщина - два. Всего на лодку требуется дюжина досок - по шесть с каждой стороны - и 3654 гвоздя. «Самое сложное - это первые две нижние доски, - делится опытом мастер. - Они самые ответственные, и делать их нужно очень осторожно, так как они могут сломаться. За ними уже легко идут остальные». Свою цену на лодки Демидов не поднимает уже несколько лет - обычная лодка и весла к ней стоят 12 тысяч. В этом году заказов оказалось мало - делает только одну 8-метровую лодку. Любопытно, что лодки мастер не смолит - собирает их так, чтобы не было щелей и хватало одной покраски. К тому же в воде доски разбухнут, и никакая вода не просочится. Вообще-то, чтобы лодка дольше прослужила, ее нужно красить каждый год и не оставлять на зиму под снегом без прикрытия. Наибольшее количество демидовских плоскодонок «трудится» в тундре. Оленеводы обычно заказывали по три четырехметровые лодки в год. Легкие и прочные суденышки легко помещаются на нартах. Они необходимы тундровику в летнем пути к морю, чтобы преодолевать ручьи, реки и озера. Несколько последних лет Владимир Александрович подрабатывает в колхозе «Ижемский оленевод и К°», строя и ремонтируя тундровые корали - загоны для оленей. «Резиновые лодки по тундре возить, конечно, проще, места они занимают меньше, - рассказывает мастер. - Но деревянные - более надежные и устойчивые. В прошлом году один рыбак на озере Лаято поплыл на резиновой лодке смотреть сети, да и перевернулся. Так и утонул. А на деревянную лодку можно и мотор поставить, и нагрузить доверху - все выдержит. Как-то мы втроем наловили восемь мешков язей, так лодка легко выдержала и улов, и нас - троих мужиков». Кстати, для рыбаков нужны лодки побольше - от пяти с половиной до восьми метров длиной. Демидов и сам - страстный рыбак. А главный предмет его страсти - крупная рыба - сохранился лишь в тундровых озерах, к которым только на оленьей упряжке и можно сегодня добраться. Поэтому каждое лето он и отправляется работать в тундру. Из рыбы, когда хороший улов, Демидов готовит на печи домашние консервы. Сельский гимнописец Все свободное время Владимир Демидов проводит в мастерской и в местном Доме культуры. Работал музработником в детсаду, сейчас аккомпанирует в сельском доме культуры и выступает с ансамблем «Ыб дзоридзъяс» («Сизябские цветы»). А в минуты вдохновения сочиняет песни. В районе Демидов известен не только как корабел, но и как …гимнописец. Благодаря ему Сизябск, возможно, единственное коми село, где есть свой гимн. Слова к гимну «Танi ме ола» («Здесь я живу») написала учительница английского языка из местной школы Нина Канева. Пару лет назад мне довелось стать свидетелем, как она удивила канадских студентов. Те приехали в Сизябск, чтобы изучать местную культуру и фольклор. И вот как-то канадцы, встретив под пологом чума женщину в старинном сарафане и платке, попросили спеть что-нибудь из местного репертуара. Нина Ивановна подумала да и спела … «Yesturday». Причем песню исполнила с хорошим английским произношением, да и в музыке не сфальшивила. Окончательно канадцев добило то, что после этого сельская учительница исполнила несколько песен на их родном, французском, языке. Пимы и малицы Буквально в пяти минутах от дома Демидова - нужно только спуститься с горки - творят сельские мастерицы. Хотя современная одежда вытесняет из обихода привычную национальную, но зимой на Севере по-прежнему лучшей обувью считаются пимы, а в тундре никакая «аляска» не сравнится с традиционной малицей. За ее простотой - уникальный крой и веками отшлифованная технология шитья и обработки материалов. После выделки оленьи шкуры становятся мягкими, а мех - пушистым. Нужно несколько дней тяжелой работы, чтобы шкура стала мягкой и податливой, чтобы из нее можно было сшить удобную и теплую одежду. Не считая выделки шкур, на шитье малицы уходит около двух недель. Раньше пимы и малицы шили в тундре, а лучшими мастерицами были жены оленеводов. Впрочем, и сейчас многие из них шьют на дому, принимая заказы от земляков. Но 16 лет назад в Сизябске появилась мастерская по пошиву меховых и кожаных изделий. С самого начала во главе мастерской стояла Зинаида Вокуева. Хороший администратор, она сплотила работоспособный коллектив, но сама несколько лет назад ушла с этой должности и занялась турбизнесом: поставила на горе чум, купила оленя, обустроила гостиницу - и сейчас в селе не иссякает поток туристов. Те же самые канадцы уже несколько лет подряд приезжают на все лето. А мастерской два года руководит Наталья Чупрова. Здесь работают 17 мастеров, в основном это жены оленеводов, бывшие чумработницы. Например, 48-летняя Нина Терентьева в тундре провела 13 лет и 15 уже трудится в мастерской. У каждого мастера своя специфика: одни занимаются мехом, три мастерицы специализируются на коже, третьи подшивают пимы, четвертые выделывают шкуры. За год в мастерской шьют по восемьсот пар пим. Средняя цена за пару - четыре тысячи рублей. На тапочки из камуса спрос еще больше. Стоят они всего семьсот рублей. Кроме этого, в мастерской шьют кожаные жилеты (одна тысяча рублей), рукавицы, сумки - маленькие «тучу» и побольше - «падко», рюкзаки и ранцы для школьников, замшевые кошельки и сумочки под сотовые телефоны, различные сувениры. Могут шить и малицы, парки, совики по заказу - как своим оленеводам, так и любому желающему. Оленеводам нужна и спецодежда из сукна, которую также шьют здесь. Проблема лишь одна - лет пять назад закрылся завод по выделке кожи и замши в усть-цилемском селе Синегорье. Мастера работают еще на старых запасах, но скоро те кончатся, и шить будет не из чего. Сейчас Наталья Чупрова ищет новых поставщиков сырья. Самая перспективная мастерская по выделке кожи оказалась в Кирове. Продукция мастерской пользуется спросом не только в районе и республике, но и далеко за ее пределами. Везут ее на ярмарки в Сыктывкар, Москву и другие города России. Недавно изделия из оленьего меха экспонировались на одной из выставок в Германии и были названы «изюминкой» ярмарки. Тесные связи у сизябских мастериц установились с Иркутской областью, где заказывают заготовки и меховые чулки для пим сотнями. А вот украшают сибиряки их уже своими национальными узорами. Недавно в мастерской сшили сценические костюмы с меховой отделкой (имитация малиц) и сценические пимы для республиканского театра фольклора. Кстати, я тоже не удержался от покупок в мастерской. Купил кошелек (последний на складе) и пару кожаных сумок. Как сказали в мастерской, эти изделия - одни из последних, сшитых из кожи синегорской выделки. газета "Молодежь Севера", № 19 от (7298) от 10 мая 2007 года, Артур Артеев