Ювелир-литейщик
Сюрпризы фестиваля начались с первых шагов по центральной площади Ханты-Мансийска. Под навесом на столе я увидела массу изделий из меди и ее сплавов: бляхи к поясам, фигурки птиц и животных — явно копии старинных обрядовых изделий ханты и манси. Я давно знала, что в хантыйском поселке Теги живет человек, увлеченный изготовлением таких предметов, поэтому сразу спросила: «Вы Рязанцев?» Да, это был он, Леонид Дмитриевич Рязанцев, в прошлом профессиональный ювелир. Около двадцати лет назад по пути в Надым заехал к брату Геннадию в Теги, да так и остался там. Вел в школе уроки рисования и сам не заметил, как приобщился к искусству ханты. Его внимание привлекли латунные бляхи на охотничьих поясах, и он принялся их изготавливать. Из рассказов стариков, книг узнавал, какое важное значение имели бронзовые изделия в быту аборигенов, религиозных обрядах. Услышав, что в мансийском селе Няксимволь находится полуразрушенный древний могильник, расспрашивал о нем местных жителей, потом стал ездить по музеям сибирских городов, знакомился с литейным искусством аборигенов Югры, других народов.
Сегодня Леонид Дмитриевич — единственный человек в округе, который на профессиональном уровне восстанавливает из небытия удивительные стилизованные и вполне реальные фигурки медведей, лебедей, священной гагары, небесного всадника Мирсуснехума… Он и на площади не сидел без дела.
Я наблюдала, как Рязанцев делал цепочку квадратной формы: крохотные кусочки медной проволоки сжимал, соединял, на мой взгляд, затейливым образом.
И так одно звенышко за другим. Получалось ювелирное изделие. Он привез для показа и продажи много восстановленных образцов древнего литья. Все они были раскуплены почти моментально, только две подвески оставил для конкурса.
Теплая береста
Береста — любимый материал аборигенов Югры, они называют ее теплой. Из бересты делают шкатулки, посуду, чехлы для кастрюль и чайников, кроют летние чумы… Знает ли российский президент Дмитрий Медведев о таком разнообразном применении бересты — неизвестно. Но на выставке-ярмарке обратил внимание на берестяные изделия, а мастерица подарила ему шкатулку с изображением медведя.
Берестой занимаются практически все жители лесного края, а вот плетение из камыша можно считать полузабытым ремеслом. Окружной центр ремесел отыскал мастериц, знающих технологию изготовления циновок, организовал мастер-классы. И теперь древнее ремесло постепенно расходится по местам расселения коренных жителей, особенно таежных.
Мастер Фекла Семеновна Бондаренко из Агана разработала технологию плетения не только из камыша, но и пырея, того самого, от какого старается избавиться каждый огородник. Коврики из него получаются более мягкими и живописными.
Бондаренко отважилась представить свой проект на грант губернатора Югры и победила. Она привезла в Ханты-Мансийск образцы плетеных изделий косичками, полосками. Теперь задумалась, как разнообразить их ассортимент, делать «салфетки», коврики разного размера, сумочки…
Мирсуснехум — табу
Любопытны не только посетители, но и сами мастера-прикладники. Они ходят по бутикам и чумам, знакомятся, делятся опытом. Сургутянина Александра Сайнахова ноги привели к Леониду Рязанцеву. Один занимается литьем, другой — резьбой по дереву, но оказалось, что в их деятельности много общего. Александр — племянник известного мансийского музыканта фронтовика Григория Николаевича Сайнахова из деревни Щекурья, от него перенял умение делать музыкальные инструменты и знание обычаев. Несколько лет назад он поехал в Сургут учиться на столяра-краснодеревщика и остался там жить. «На инструментах я не играю, только делаю их. С удовольствием вытачиваю фигурки из дерева, капа, но соблюдаю обычаи предков. Так, никогда не буду изображать небесного всадника Мирсуснехума», — говорит Сайнахов.
Мастера долго беседуют о сюжетах своих произведений, мансийских обычаях и своих творческих планах, обмениваются координатами. К их разговору прислушивается молодой человек. Его глаза горят от любопытства. Наконец его «прорывает», и он засыпает собеседников вопросами: почему медведь считается священным животным, какие металлы использует Рязанцев, почему некоторые мифологические сюжеты нельзя тиражировать в массовую сувенирную продукцию…
И ум — дом родной
Можно часами ходить по площади, любоваться привычными и непривычными для горожанина сувенирами и предметами быта финно-угорских народов, покупать их. Удмуртская вышивка, зырянская деревянная посуда, глиняные рязанские чаши и, конечно же, наши, югорские, изделия из меха, кедрового корня, бересты, дерева… Люди толпятся возле чума, где обосновались семейства Покачевых и Сопочиных. Чум — точная копия переносного таежного жилища аборигенов округа, и убранство его традиционное: на полу — оленьи мягкие шкуры, на столике — медвежья голова, украшенная цветным платком, бисерным ожерельем. Хозяева разрешают гостям даже фотографироваться в чуме.
И торговля идет бойко. Альбина Антоновна Сопочина не успевает подавать то погремушку из тетеревиного горла, то бубен, то трещалку из копытец оленят… Посетители интересуются: почему у хантыйских кукол-аканей лицо не нарисовано, а накручено из лоскутка ткани, что такое звенит внутри погремушки — горла…
Оберег бросай в водку
Мастеров на площади прибавилось, когда пришел из Сургута теплоход «Римский-Корсаков» с участниками V Международного фестиваля ремесел. Первой, с кем я познакомилась, была рукодельница из Ненецкого округа Анастасия Помылева. Она шьет куколок-аканей с утиными носами вместо головы. Акани похожи на югорские, но, в отличие от них, они «сидячие», а платье сшито из цветных полосок сукна. Рядом с Помылевой седой мужчина в замшевой куртке-малице. Филипп Ардеев — бывший пастух-оленевод. Выйдя на пенсию, стал заниматься резьбой по кости. Он с готовностью показывает свои изделия, в основном обереги — из рога, вываренной кости и даже мамонтового бивня. «Купите этот оберег на счастье, — предлагает Ардеев, — когда в вашей жизни все хорошо, вы его хвалите, гладьте, а если плохо, бросайте на пол, топчите, ругайте. Если исправится, окуните в водку, а потом ее выпейте». Ардеев подает небольшую желтоватую мошну — оберег на замшевом шнурке, в его глазах хитринка, дескать, хочешь — верь, хочешь — проверь. Ну как было отказаться от такого талисмана?! Теперь кусочек доисторического мамонта как индикатор физического и душевного состояния лежит у меня дома.
Удивляешься не только мастерству участников фестиваля ремесел, но и их преданности своему делу, осознанию своей национальности. Невольно бросился в глаза незнакомый национальный наряд Татьяны Лощининой из города Скопина Рязанской области. Он ярко расшит тесьмой, вышивкой и мелким стеклярусом. Такие наряды прежде носили женщины средней полосы России. Татьяна — мастер гончарного производства, специалист с высшим образованием. «Желающих покрутить гончарный круг было больше, чем надо, но мне не забыть мальчика Валюшку. Такой забавный. У меня, говорит, две мечты — президента России увидеть и на гончарном круге поработать. Все сбылось», — Лощинина улыбается, видно, мальчуган и вправду запал ей в душу.
Фестиваль ремесел под патронажем окружного центра ремесел и прикладного искусства стал неотъемлемой частью праздника финно-угорских народов, он устанавливает контакты между мастерами, развивает ремесла, порой полузабытые, способствует их распространению и просто превращается в праздник.
К тому же в музее «Торум Маа» на славу угощали гостей традиционными кушаньями — пирогом с муксуном, ухой, тушеной олениной, чаем, настоянным на лесных травах. Только за один день музей принял более шестисот человек. Сотрудники провели для них экскурсию, угостили, подарили чудесные календари, посвященные годовому циклу жизни аборигенов Югры.
А в Долине ручьев Тимофей Молданов, кандидат исторических наук, организовал Медвежьи игрища и лично участвовал в них. Ну где еще такой языческий театр, как называл его Лев Толстой, можно увидеть, как не в Югре?! Словом, это был большой международный праздник родственных народов.
Сюрпризы фестиваля начались с первых шагов по центральной площади Ханты-Мансийска. Под навесом на столе я увидела массу изделий из меди и ее сплавов: бляхи к поясам, фигурки птиц и животных — явно копии старинных обрядовых изделий ханты и манси. Я давно знала, что в хантыйском поселке Теги живет человек, увлеченный изготовлением таких предметов, поэтому сразу спросила: «Вы Рязанцев?» Да, это был он, Леонид Дмитриевич Рязанцев, в прошлом профессиональный ювелир. Около двадцати лет назад по пути в Надым заехал к брату Геннадию в Теги, да так и остался там. Вел в школе уроки рисования и сам не заметил, как приобщился к искусству ханты. Его внимание привлекли латунные бляхи на охотничьих поясах, и он принялся их изготавливать. Из рассказов стариков, книг узнавал, какое важное значение имели бронзовые изделия в быту аборигенов, религиозных обрядах. Услышав, что в мансийском селе Няксимволь находится полуразрушенный древний могильник, расспрашивал о нем местных жителей, потом стал ездить по музеям сибирских городов, знакомился с литейным искусством аборигенов Югры, других народов.
Сегодня Леонид Дмитриевич — единственный человек в округе, который на профессиональном уровне восстанавливает из небытия удивительные стилизованные и вполне реальные фигурки медведей, лебедей, священной гагары, небесного всадника Мирсуснехума… Он и на площади не сидел без дела.
Я наблюдала, как Рязанцев делал цепочку квадратной формы: крохотные кусочки медной проволоки сжимал, соединял, на мой взгляд, затейливым образом.
И так одно звенышко за другим. Получалось ювелирное изделие. Он привез для показа и продажи много восстановленных образцов древнего литья. Все они были раскуплены почти моментально, только две подвески оставил для конкурса.
Теплая береста
Береста — любимый материал аборигенов Югры, они называют ее теплой. Из бересты делают шкатулки, посуду, чехлы для кастрюль и чайников, кроют летние чумы… Знает ли российский президент Дмитрий Медведев о таком разнообразном применении бересты — неизвестно. Но на выставке-ярмарке обратил внимание на берестяные изделия, а мастерица подарила ему шкатулку с изображением медведя.
Берестой занимаются практически все жители лесного края, а вот плетение из камыша можно считать полузабытым ремеслом. Окружной центр ремесел отыскал мастериц, знающих технологию изготовления циновок, организовал мастер-классы. И теперь древнее ремесло постепенно расходится по местам расселения коренных жителей, особенно таежных.
Мастер Фекла Семеновна Бондаренко из Агана разработала технологию плетения не только из камыша, но и пырея, того самого, от какого старается избавиться каждый огородник. Коврики из него получаются более мягкими и живописными.
Бондаренко отважилась представить свой проект на грант губернатора Югры и победила. Она привезла в Ханты-Мансийск образцы плетеных изделий косичками, полосками. Теперь задумалась, как разнообразить их ассортимент, делать «салфетки», коврики разного размера, сумочки…
Мирсуснехум — табу
Любопытны не только посетители, но и сами мастера-прикладники. Они ходят по бутикам и чумам, знакомятся, делятся опытом. Сургутянина Александра Сайнахова ноги привели к Леониду Рязанцеву. Один занимается литьем, другой — резьбой по дереву, но оказалось, что в их деятельности много общего. Александр — племянник известного мансийского музыканта фронтовика Григория Николаевича Сайнахова из деревни Щекурья, от него перенял умение делать музыкальные инструменты и знание обычаев. Несколько лет назад он поехал в Сургут учиться на столяра-краснодеревщика и остался там жить. «На инструментах я не играю, только делаю их. С удовольствием вытачиваю фигурки из дерева, капа, но соблюдаю обычаи предков. Так, никогда не буду изображать небесного всадника Мирсуснехума», — говорит Сайнахов.
Мастера долго беседуют о сюжетах своих произведений, мансийских обычаях и своих творческих планах, обмениваются координатами. К их разговору прислушивается молодой человек. Его глаза горят от любопытства. Наконец его «прорывает», и он засыпает собеседников вопросами: почему медведь считается священным животным, какие металлы использует Рязанцев, почему некоторые мифологические сюжеты нельзя тиражировать в массовую сувенирную продукцию…
И ум — дом родной
Можно часами ходить по площади, любоваться привычными и непривычными для горожанина сувенирами и предметами быта финно-угорских народов, покупать их. Удмуртская вышивка, зырянская деревянная посуда, глиняные рязанские чаши и, конечно же, наши, югорские, изделия из меха, кедрового корня, бересты, дерева… Люди толпятся возле чума, где обосновались семейства Покачевых и Сопочиных. Чум — точная копия переносного таежного жилища аборигенов округа, и убранство его традиционное: на полу — оленьи мягкие шкуры, на столике — медвежья голова, украшенная цветным платком, бисерным ожерельем. Хозяева разрешают гостям даже фотографироваться в чуме.
И торговля идет бойко. Альбина Антоновна Сопочина не успевает подавать то погремушку из тетеревиного горла, то бубен, то трещалку из копытец оленят… Посетители интересуются: почему у хантыйских кукол-аканей лицо не нарисовано, а накручено из лоскутка ткани, что такое звенит внутри погремушки — горла…
Оберег бросай в водку
Мастеров на площади прибавилось, когда пришел из Сургута теплоход «Римский-Корсаков» с участниками V Международного фестиваля ремесел. Первой, с кем я познакомилась, была рукодельница из Ненецкого округа Анастасия Помылева. Она шьет куколок-аканей с утиными носами вместо головы. Акани похожи на югорские, но, в отличие от них, они «сидячие», а платье сшито из цветных полосок сукна. Рядом с Помылевой седой мужчина в замшевой куртке-малице. Филипп Ардеев — бывший пастух-оленевод. Выйдя на пенсию, стал заниматься резьбой по кости. Он с готовностью показывает свои изделия, в основном обереги — из рога, вываренной кости и даже мамонтового бивня. «Купите этот оберег на счастье, — предлагает Ардеев, — когда в вашей жизни все хорошо, вы его хвалите, гладьте, а если плохо, бросайте на пол, топчите, ругайте. Если исправится, окуните в водку, а потом ее выпейте». Ардеев подает небольшую желтоватую мошну — оберег на замшевом шнурке, в его глазах хитринка, дескать, хочешь — верь, хочешь — проверь. Ну как было отказаться от такого талисмана?! Теперь кусочек доисторического мамонта как индикатор физического и душевного состояния лежит у меня дома.
Удивляешься не только мастерству участников фестиваля ремесел, но и их преданности своему делу, осознанию своей национальности. Невольно бросился в глаза незнакомый национальный наряд Татьяны Лощининой из города Скопина Рязанской области. Он ярко расшит тесьмой, вышивкой и мелким стеклярусом. Такие наряды прежде носили женщины средней полосы России. Татьяна — мастер гончарного производства, специалист с высшим образованием. «Желающих покрутить гончарный круг было больше, чем надо, но мне не забыть мальчика Валюшку. Такой забавный. У меня, говорит, две мечты — президента России увидеть и на гончарном круге поработать. Все сбылось», — Лощинина улыбается, видно, мальчуган и вправду запал ей в душу.
Фестиваль ремесел под патронажем окружного центра ремесел и прикладного искусства стал неотъемлемой частью праздника финно-угорских народов, он устанавливает контакты между мастерами, развивает ремесла, порой полузабытые, способствует их распространению и просто превращается в праздник.
К тому же в музее «Торум Маа» на славу угощали гостей традиционными кушаньями — пирогом с муксуном, ухой, тушеной олениной, чаем, настоянным на лесных травах. Только за один день музей принял более шестисот человек. Сотрудники провели для них экскурсию, угостили, подарили чудесные календари, посвященные годовому циклу жизни аборигенов Югры.
А в Долине ручьев Тимофей Молданов, кандидат исторических наук, организовал Медвежьи игрища и лично участвовал в них. Ну где еще такой языческий театр, как называл его Лев Толстой, можно увидеть, как не в Югре?! Словом, это был большой международный праздник родственных народов.
Альбина Глухих, "Новости Югры"
