Инфоцентр FINUGOR представляет эксклюзивное интервью посла Эстонии в России Юри Луйка, в котором дипломат рассказал о том, почему Эстония при заключении пограничного договора получит два гектара российской территории.
Ю.Луйк дал интервью Инфоцентру по итогам визита в Коми. Делегации посольств Венгрии, Финляндии и Эстонии побывали 27-30 мая в республике по приглашению ее главы Вячеслава Гайзера для изучения опыта Коми по сохранению национальной культуры.
Господин посол, посещали ли Вы ранее Коми?
Это мой первый визит сюда, в вашу республику. Дело в том, что послы финно-угорских стран – Эстонии, Финляндии, Венгрии – традиционно раз в год выезжают вместе в какой-нибудь финно-угорский регион России. Это очень хорошая традиция, позволяющая знакомиться с ситуацией на месте. Я доволен тем, что приехал в Коми.
Как Вы оцениваете то, что увидели в Коми?
Весь визит был очень интересным. Я старался лучше понимать жизнь людей в республике. Для меня лично самым интересным событием оказалась встреча со студентами Сыктывкарского университета. Порадовало то, что нам, послам, студенты задавали честные и открытые вопросы без какой-то особой политической риторики – а мы им тоже отвечали честно.
Мы побывали в Финно-угорском культурном центре Коми республики и в федеральном Финно-угорском культурном центре – они ведут огромную работу, это интересно видеть. Такой активизм нужен. Этническая идентичность, сохранение языка – с этим надо работать, это не только текущие мероприятия в поддержку, но и более серьезная работа. Говоря, скажем, о коми языке, важно чтобы он был и далее живым, а не экспонатом в музее. А для этого надо ускоренно развивать лексику, терминологию языка, чтобы им могли пользоваться и коми бизнесмены, и коми инженеры, чтобы коми язык можно было применять не только на бытовом уровне, но и во всех серьезных сферах жизни и работы.
Нужны словари коми языка. Это хорошо, что есть коми-русский словарь, но нужен и коми-английский – есть он у вас?.. А он нужен. Английский язык это лингва-франка в современном мире, это язык Интернета, компьютера – молодежь сейчас все время проводит в виртуальном мире… Если язык нельзя использовать в этой системе, то это не живой язык.
Как правило, в вузах финно-угорских регионов России на филологических факультетах или факультетах финно-угорской филологии студентам преподают финский или венгерский языки, но мало где в России можно встретить преподавание эстонского языка. Возможно ли содействовать организации преподавания эстонского языка в Сыктывкарском университете? У нас студентам, обучающимся на кафедре коми языка и литературы, дают лишь финский язык.
Это было бы великолепно, если бы в учебном плане студентов коми кафедры в вашем университете был эстонский язык! Мы могли бы помочь с материалами, учебниками… Но интерес должны проявить сами университеты. Продвижением эстонского языка за границей занимается Институт Эстонии, у них есть определенные средства для этого, но, сами понимаете, выбор всегда ограничен: или мы откроем преподавание эстонского языка в каком-нибудь вузе в США, или в Сыктывкаре?.. Нам приходится выбирать между Америкой, Европой и даже Азией – где реальнее и перспективнее приложить усилия… Даже в Московском университете, скажем, преподавание эстонского языка было одно время под вопросом. Но там, на кафедре финно-угорских языков, многие студенты, которые учат финский язык, учат также и эстонский – два этих языка похожи, поэтому после знакомства с финским изучать эстонский уже не так сложно.
Как Вы оцениваете активность Эстонии в финно-угорском движении? Нет ли тенденции к сокращению? В прошлом году накануне Всемирного конгресса финно-угорских народов видный активист движения Андрес Хейнапуу высказался в том смысле, что у эстонцев интерес к участию в работе этого форума оказался ниже – не было столько желающих поехать, как на предыдущие Конгрессы…
У нас все же и сегодня есть целая группа энтузиастов, которые активно работают с проблемами других финно-угров, болеют душой за финно-угорские народы – среди них Яак Прозес, Андрес Хейнапуу, Тыну Сейленталь…
Просто жизнь со временем меняется. Был период романтики когда-то. А сегодня мы живем в Евросоюзе, у нас стало больше бюрократии в чем-то. Сегодня важно понимание: что конкретно можно сделать, что подготовить для будущего. Сегодня нужен не только энтузиазм, но и упорная каждодневная работа, нужна институционализация этой сферы деятельности. Но, конечно, соблюдая эти бюрократические правила и регламенты, нельзя доводить дело до стагнации…
Нам надо больше думать о том, как использовать возможности Европы для того, чтобы помочь коллегам здесь – и особенно в области образования.
Господин посол, сейчас министерства иностранных дел России и Эстонии активно работают над подготовкой пограничного договора. В эстонской прессе я с удивлением прочитал, что будет происходить обмен участками вдоль границы – гектар в одном месте отдаст Россия Эстонии, пару гектаров отдаст в другом месте Эстония России, а в общем счете Эстония останется в выигрыше на два гектара. Зачем происходит такой обмен землей? Это какая-то загадка…
На самом деле, это довольно простой вопрос, хотя обычная аудитория с этой спецификой не знакома, конечно. Участки для обмена очень маленькие, и обмен ими запланирован для того, чтобы иметь удобную границу на местности. Ведь, по сути, нынешняя эстонско-российская граница – это административная граница между существовавшими некогда в составе Советского Союза Эстонской ССР и РСФСР. Понятно, что в советское время ее просто не было, она была проведена условно, люди пересекали ее туда и обратно без всяких виз. А сегодня проще обменяться небольшими кусками земли, чтобы сама линия границы прошла удобнее для ее обустройства.
Говоря о подготовке самого договора, могу сказать, что мы были бы рады, чтобы закончить сейчас решение этой проблемы. К счастью, кажется, процесс идет в позитивном русле.
Малочисленный народ сето проживает по обе стороны границы – и в юго-восточной части Эстонии, и в Псковской области РФ. Будет ли продолжаться сотрудничество эстонских и российских сето и после окончательного урегулирования вопроса о границе?
Безусловно. У нас есть активно работающие проекты по сето, и нам кажется, что, если будет четкое понимание обеих стран по этой теме, то никаких проблем быть не должно. Кроме того, приграничное сотрудничество может получить поддержку по линии Евросоюза, а это дополнительные средства.
Нас, конечно, интересует, чтобы сето жили хорошо. Давайте постараемся, чтобы так и было.
В других странах Европы, например, в соседней с Эстонией Финляндии с каждым годом появляется все больше иммигрантов, что порождает страхи у коренного населения. Как результат, набирают популярность политические силы, выступающие за ограничение или отмену приема мигрантов, использующие лозунги национализма. Актуальны ли эти вопросы в Эстонии? Несколько лет назад некий Георг Кирсберг предложил создать в Эстонии партию «Истинные эстонцы» - по примеру «Истинных финнов» в Суоми – но с тех пор ничего об этом не было слышно.
Я думаю, Эстония не слишком популярное место для мигрантов. Все-таки мы не столь богато живем, как другие западноевропейские страны. Если взять нашу среднюю зарплату и сравнить ее со средней зарплатой в России, то во многих российских регионах она выше, чем у нас. Поэтому в той же граничащей с нами России не имеет смысла экономическая миграция: люди просто не поедут к нам. Люди едут в Финляндию, чтобы найти хорошие деньги. Эстония в этом плане не является особо привлекательной страной.
Соответственно, у нас нет и социальной базы для возникновения настроенных антииммигрантски националистических партий.
Если мигранты эстонцев не пугают, то что Вы можете сказать о давлении глобализации? Не грозит ли эстонскому обществу постепенная англизация?
Нам не видится, что англизация грозит Эстонии. Я говорил ранее о живом языке – и мы активно работаем, наши лингвисты работают над тем, чтобы в эстонском языке была современная терминология. Что-то проще сказать по-английски, ведь это очень богатый лексикой язык, современный язык – но все равно надо развивать свой родной язык! Это самый главный принцип.
Сохранить идентичность – это не только хранить прошлое, но и работать на современном уровне, в современной жизни. Иначе язык и затем народ останутся экспонатами в музее.
Для Эстонии определенная проблема для сохранения национальной идентичности в том, что мы сейчас находимся в Шенгенском пространстве: наши доктора, инженеры могут выбрать где им лучше жить и работать – это может быть Финляндия, Германия, Франция… Проблема в том, чтобы хорошо образованные и квалифицированные люди не уехали из страны, а уехав, возвращались. Для любого народа это вызов, а для небольшого, как мы, это очень сильный вызов. И об этом мы говорим сейчас в Эстонии. Утечка мозгов – высококвалифицированные специалисты могут уехать в любую другую страну ЕС.
Я бы не сказал, что это громадная проблема, какая-то трагедия для нас… Жизнь в свободном пространстве имеет свои преимущества. Но нам надо как-то отвечать на этот вызов.
Ситуация с членством в Евросоюзе понятна. Но Эстония также стала членом НАТО. Как ощущают себя эстонцы в составе НАТО?
Мы чувствуем себя в безопасности под зонтиком НАТО. Конечно, всегда есть некоторые опасения у народа, но Эстония сегодня хорошо защищена.
Читая эстонскую прессу, легко увидеть, что эстонцы высказывают такие опасения в отношении России. Все постсоветские годы правительства Эстонии предостерегали об угрозе с востока, строя на фундаменте национального единства новую страну. В то же время в последние годы все чаще высказываются идеи, согласно которым Эстония должна быть не вооруженной границей большой Европы против большой России, а мостом между двумя большими регионами мира. Эта позиция посредника даст эстонцам возможность зарабатывать на транзите и хороших отношениях в обе стороны – примерно так, как это делала после Второй мировой войны Финляндия. Как Вы думаете, возможно ли изменение общей стратегии по отношениям с Россией, которая существует у политической элиты Эстонии?
Россия для Эстонии это очень важный фактор. Вопрос об отношениях с Россией всегда дискутировался в эстонском обществе, причем не только среди политиков.
Мне кажется, люди хотят нормальных отношений между Эстонией и Россией. Мы бы посмотрели на то, что нас соединяет, ведь мы все-таки соседи… У нас много общих моментов в сфере экономики.
Но быть мостом – для этого надо, чтобы обе стороны были в этом заинтересованы. Думаю, нынешний процесс переговоров о границе дал позитивный импульс для решения многих вопросов, но разное понимание каких-то моменетов у нас и в России все еще остается. Надо акцентировать на том, что нас соединяет, а не разъединяет. Ничего, поживем – увидим! Надеюсь на лучшее!
Благодарю за ответы!
*** Юри Луйк родился 17 августа 1966 года в Таллинне, окончил Тартуский университет по специальности "журналистика". Некоторое время работал журналистом и экспертом Института Эстонии, в 1991 году возглавлял департаменты международных организаций и политический в МИД Эстонии. В 1992 году - депутат парламента Эстонии. В 1992-1993 годах член правительства, министр без портфеля, глава эстонской делегации на эстонско-российских переговорах. В 1994-1995 годах министр иностранных дел, в 1993-1994, 1999-2002 годах министр обороны Эстонии. Во второй половине 1990-х годов возглавлял представительство Эстонии в НАТО, был послом в Бельгии, Нидерландах и Люксембурге. В одах - посол Эстонии в США, Канаде и Мексике. В одах - посол, постоянный представитель Эстонии в Совете НАТО. С июня 2012 года - посол Эстонии в России.
